Зловещий лабиринт

Карта поселка стояла перед глазами. Эти изгибы улочек он выучил еще в расположении советских воинских частей. Пара поворотов, шаткий мостик через пересохшую речушку. С военными пересеклись лишь однажды. У металлической ограды, за которой находились склады, стояли потрепанный «Кюбельваген» и полугусеничный тягач – странная смесь мотоцикла и фургона. В двигателе «Кюбельвагена» ковырялся механик. Двое курили – молодые лейтенанты сухопутных войск. Вдоль забора прохаживались часовые со штурмовыми винтовками. «Опель» с офицерами СС обнаружили еще на подъезде.

Останавливать не стали – себе дороже. Механик сделал вид, что ничего не заметил. Лейтенанты дружно вскинули руки в «устаревшем» нацистском приветствии. Дымов изобразил ладошкой нечто аналогичное и уставился в лобовое стекло. Боковое зрение работало. В «Кюбельвагене» попискивала рация, никто не бросился сообщать о незнакомцах в городе. На восточной окраине стояли нарядные дома под остроконечными крышами, в палисадниках произрастали первые майские цветы. Оживали вьюны, оплетающие стены и наличники окон. К забору прижался старенький «Мерседес» со спущенными колесами. Военного присутствия не наблюдалось. Пригород Лиепаи немцы не укрепляли – ввиду нехватки сил здесь продолжалась невидимая глазу мирная жизнь.

Улица Вруле была застроена опрятными одноэтажными строениями. В Советском Союзе такую зону назвали бы частным сектором. Здешние жители любили чистоту и порядок – и этим не отличались от немцев. Скромная серая постройка со светлыми наличниками находилась в глубине улочки за символической оградой.

Ее было проще перешагнуть, чем обойти. Двор был убран, грядки вскопаны. Старенькую некрашеную беседку стыдливо прикрывали вьющиеся растения. Прошлогоднюю листву, осыпавшуюся с рябин, заботливые руки хозяев смели и погрузили в холщовые мешки – они стояли в ряд возле бочек. Окна аккуратного домика закрывали занавески. Садовский остановил машину напротив ограды. Из образа не выходили – выгрузились с надменными минами, осмотрелись. Шевельнулся коврик, переброшенный через соседскую ограду. Мелькнула спина удаляющейся хромоножки – юркнула за угол подсобки и пропала. Залаяла собака, но лай резко оборвался – такое ощущение, что животному сдавили горло. Шевельнулась занавеска в доме на другой стороне дороги. Показался испуганный глаз «аборигена» и пропал. Чем эсэсовские знаки различия отличаются от общевойсковых, знала вся Европа.

Влад ногой открыл калитку, ступил на мощенную гравием дорожку. Дом тоскливо молчал.