Рассказы, песни… да стихи

И только мужчина сделал три шага по направлению к выходу, как услышал за спиной чей-то голос:

– Неужто ты решил уйти, не попрощавшись со мной, мой дорогой друг.

От этих слов у Афанасия душа ушла в пятки, а сам он стал белым пребелым. Он аж замер на месте от прозвучавших за спиной слов.

– Ну что ты замер, что стоишь как вкопанный? – послышалась насмешка сзади.

– М-м-м-м-м-матвей! – заикаясь, спросил Афанасий.

– Узнал дорогой, после стольких лет узнал – в очередной раз насмешливо произнес кто-то сзади.

– Матвей Иванович дорогой, как ты тут поживаешь? – хотел было пошутить Афанасий Петрович, но из-за страха, засевшего в его теле, получилось как-то боязливо.

– Что боишься? – скрепя зубами спросил Матвей Иванович.

– Д-д-да! – заикаясь, ответил Афанасий. После чего, собрав всю оставшуюся волю в кулак, повернулся на разговаривавший с ним голос.

От увиденного у бедняги волосы стали дыбом.

Ему предстала неописуемая картина, такую можно увидеть только в кино. Он увидел сидящего на своей кровати полусгнившего Матвея Ивановича с широкой улыбкой гнилых зубов на устах.

– Ну что молчишь, иль друга не узнал? – в очередной раз пошутил мертвец.

– Узнал, узнал дорогой – сквозь страх ответил перепуганный Афанасий Петрович.

– Вот то-то же – погрозив пальцем, сказал старик – а теперь подойди ко мне и не бойся.

– З-зачем? – спросил, белея Афанасий.

– Я же говорю, не бойся! – повторил труп.

Затем мертвый полусгнивший труп наблюдал за тем, как его бывший друг, потихоньку превозмогая страх, крадется к нему, перебирая еле-еле ногами.

Когда Афанасий Петрович наконец-то доковылял до кровати Матвея, то сидящий на кровати труп кинулся на него с диким, от которого кровь в жилах стынет, воем и, повалив на деревянный пол своего дома, перегрыз глотку.

После вырвал сердце из мертвого тела и с упоенным аппетитом зажевал его.

Облизнув свои окровавленные гнилые губы, Матвей Иванович поднялся на ноги и пошагал к дверям. Он вышел на крыльцо своего излюбленного дома и остановился, прислушиваясь к тишине на улице.

– Да! Какая же здесь все-таки красота – произнес свои мысли вслух – и так одновременно и темно, и свежо, а самое главное подходящее время для мести.