Зимняя война. Дороги чужого севера

В полку действительно хватало орудий, но боеприпасов оставалось на десять минут ведения огня…

Палатка на дне оврага могла укрыть только от снегопада. От морозов, особенно ночных, будучи обычным куском брезента, она не защищала. Интендантские службы работали из рук вон скверно – не хватало даже таких палаток. Командир разведывательной роты капитан Покровский где-то добыл несколько буржуек, раздал их бойцам, и теперь они считались привилегированным сословием – особые условия быта, теплая одежда. Буржуйка поглощала дрова, как какая-то голодная бестия, согревала пространство только в метре от себя, и подкармливать ее приходилось круглосуточно.

Впрочем, недостатка в растопке в карельских лесах не было – топили поленьями, ветками, корягами, корнями. Ветхий брезент постоянно рвался, приходилось его заштопывать… Холод в организме поселился капитально, он всегда был там – то больше, то меньше. Иногда про холод забывали, иногда он назойливо напоминал о себе. Мечников вообще забыл, когда последний раз раздевался. Мылись снегом, холодной озерной водой, добытой из полыньи…

Он очнулся в десять утра. Полом в землянке служили доски, кроватями – худые матрасы из ближайшей деревни, брошенной жителями. Большой популярностью в качестве одеял пользовался лапник. По ногам распространялось блаженное тепло – валенки лежали чуть ли не в печке и уже дымились! У буржуйки священнодействовал красноармеец Лузин – смекалистый сельский паренек из тамбовской глубинки, мобилизованный в армию полтора года назад. Он яростно ворошил дрова ржавым напильником, заменяющим кочергу, из печки вырывался сноп искр.

– Ноги подтяните, товарищ старший лейтенант, – проворчал красноармеец, утирая испачканное продолговатое лицо, – а то сгорите, как Жанна д’Арк… Лучше вставайте, хватит уже спать. В баке вода – она не очень холодная, я туда чуток кипятка слил.

– Где народ? – Никита сполз с лежанки. На часах почти десять, вряд ли он проспал победоносное завершение войны.

– Завтрак, политинформация… – меланхолично пробубнил Лузин.

– А ты, стало быть, сытый и все знаешь…

– Так точно, товарищ старший лейтенант… – Красноармеец старательно размазал сажу по физиономии и отправился за чурками к порогу.

Мечников сполоснул лицо, привел в порядок многослойные одежды и выбрался наружу. На дне оврага в двухстах метрах от опушки разместились еще четыре палатки. У соседей тоже вырывался дымок. Жестянка дымохода располагалась горизонтально, и палатка напоминала газующую машину.