Зимняя война. Дороги чужого севера

Береженого, как говорится…

Лыжники выдвинулись на косогор, присели на корточки. Представшая им местность была необычайно красива. За плавным спуском с холма раскинулась маленькая деревня. Несколько бревенчатых изб сиротливо жались друг к дружке, люди там не жили. Сколько разведчики ни всматривались, не выявили ни одной тропки в снегу. Не вился дымок, не лаяли собаки. Крыши прогибались под гнетом сугробов. Плетни на околицах тоже были заметены. За деревней простирался величественный вечнозеленый лес, уходящий на запад на многие километры.

Синели пихты на опушке, валялись поваленные бурей ели.

– Ну, здравствуй, Суоми-красавица… – пробормотал Карабаш. – Знала бы ты, гадина, как уже осточертела… Как там, интересно, с «кукушками», товарищ старший лейтенант? Может, подойдем, поинтересуемся, сколько нам жить осталось?

«Откуда там «кукушки»? – подумал Мечников. – Эта местность в стороне от дороги, нашим солдатам там делать нечего». Можно было уходить, но что-то не давало. Не любил командир разведвзвода незавершенных дел.

– Виноградов, со своими людьми остаешься здесь, – приказал он. – Рассыпаться на склоне, залечь, контролировать местность на триста шестьдесят градусов. А мы с ребятами Кочергина пойдем вниз…

Деревня явно была заброшена. И в лесу позади Каллелы обретались только представители фауны – хотя снег был девственно чист, но кое-где отмечен заячьими следами. Разведчики съезжая вниз, стали огибать деревню. Западный плетень тоже утопал в сугробах, и лес на западе не подавал признаков жизни.

Анкутдинов и Абызов прогулялись до опушки, вернулись, сообщив, что все не тронуто, снег по горло, можно застрять в утонувшем кустарнике. На западной околице остался Карабаш, остальные стали прочесывать деревню. Населенный пункт вымер, не было смысла заходить в дома – пышные сугробы скопились под дверьми и окнами. Однако заходили – ногами расчищали снег, выламывали двери. Их встречала пыльная неуютная обстановка, пустые чердаки и подполы. Жители покинули населенный пункт задолго до сегодняшнего дня. Никита уже жалел о потраченном времени.

– Кочергин, собирай парней, уходим! – крикнул он, выходя во двор. – Карабаш, пошли! – позвал он бойца, который продолжал прохлаждаться на околице. – Нечего здесь делать!

Разведчики перелезли через плетень, встали на лыжи. Никита шел последним, подгонял отставшего Карабаша. Тот вроде и не спешил, покуривал папиросу, меланхолично поглядывал в небо.

– Не спешим, боец? – строго спросил Никита.