Неомифы (сборник)

– Но это негуманно! – возразил дракон. – Он же разумный!

– А тебе не всё ли равно?

– Да, но я же разумный! – послышалось из рук рыцаря. – А о чём речь?

– Заткнись.

– А, опять об этом.

– Снадобье готово, дракоша?

– Готово. Держи.

Длинная костлявая лапа протянула колбу с бурлящей то ли серой, то ли бурой или, возможно, малиновой жидкостью. Рыцарь взяла стеклянную ёмкость и, шумно выдохнув, залпом её осушила.

– Горячая, ё!

– Постыдилась бы! Приличная дама, а выражаешься, как сапожник.

– Ты у меня щас… Ой! Какого Саурона?!

– Ты о том, что тело, образно говоря, разрывает на части?

– Да.

– И череп словно бы превратился в плавильный котёл?

– Да!

– И разряды электричества, непрестанно жаля, бегают по всему телу?

– Да!!!

– Тогда порядок. Снадобье работает.

– Ты не предупреждал!

– А это сюрприз, – активно, но втихую злорадствуя, прошептал дракон. – О, ты уже пропадаешь. Пока-пока. Удачи-кукарачи.

Юная красотка ростом примерно метр шестьдесят, с огненно-рыжими вьющимися волосами до мягкой точки и непонятным размером груди – что-то между четвёртым и пятым – зарычала недовольной рысью.

Её тело к тому времени почти растворилось в пространстве-времени, точно дождевая капля в глубоком колодце.

– Эй, драконий сын! – раздался недовольный женский голос. – Сейчас же прекрати пялиться на мои си…

В следующую секунду рыцарь окончательно исчезла.

Дракон пожал плечами, ненароком уронив с полки вазу, прихваченную с прошлого места жительства, из пещеры.

Всё-таки там было поспокойнее, несмотря на многочисленных рыцарей-освободителей, приезжавших из соседних королевств, чтобы «одолеть коварного жестокого зверя». Хотя, стоит заметить, никто из них не пытался лишить мага его магического… существа.

– Женщины вправду инопланетяне, – резюмировал скелет.

Потянулся, пробил потолок, вынул лапы и отправился во двор – пасти белогривого коня только что улетевшей в прошлое рыцаря.

– Живём в дыре, словно хоббиты какие-нибудь, – буркнул покачивающийся в гамаке дракон.

Взял с золотого подноса, украшенного голубой каёмкой, бутерброд, положил на него внушительным холмиком крупную чёрную икру. – Дача на круче, ёлы-палы! Никакого уважения к работникам посоха и файерболла.

После этой реплики костистый был вынужден делать другой бутерброд, потому что первым он запустил в боевого коня: очень уж ржание того отдавало издевательством.