Ауттейки (Outtakes)

Неясные силуэты, шорохи помогали Грэгу выбирать дорогу. Он значительно оторвался от преследователя, когда вдоль улицы вспыхнули фонари.

– Проклятый Страж! – выругался Грэг и мысленно потянулся к лампочкам.

Один за другим фонари гасли, слышалось шипение и лопающееся стекло. Цепочка мрака росла, удлиняясь, только всё это происходило в противоположной стороне от того места, где безродная дворняга кралась вдоль ярко освещенной улицы.

В этот раз Грэгу удалось уйти. Только вряд ли Стражи оставят его в покое.

2

К подружке Грэг явился под утро.

Открыл держащуюся на соплях дверь, прошёл в маленькое, пыльное помещение – полупустое, с одиноким диваном, с трещинами на стенах. Раздражённо сказал:

– Книгу, Анже! Отдай мне эту чертову книгу! – И требовательно протянул руку.

– Нет! – Девушка попыталась закрыть дверь. – Ты с ума сошел! Что ты себе позволяешь?!

– За мной гонится Страж! Меня только что чуть не стерли! Мне начхать на твои «нет»! Я или отдам тебя Стражам вместе с книгой, или сам ей воспользуюсь.

И мне плевать, что будет с миром!

– Ты не понимаешь, Грэг. Эта книга – всё, что осталось от истинного мира…

– Истинный мир? Говно и грязь твой истинный мир!

– Нет! – Анже, как кошка, бросилась на Грэга со сжатыми кулачками, но парень ловко поймал её и усадил на кушетку в прихожей.

– Анжела, детка, я стоял у истоков изменения реальности. Ты не смотри, что я выгляжу, как сопливый юнец, – при помощи своих способностей я замедлил старение… к благу или к несчастью.

Я уже полторы сотни лет разменял и знаю: тот мир был ужасен.

– Неправда, – слабо возразила Анже.

– Хорошо. Тебе известно, как люди становятся редакторами?

– Да. У них открывается дар менять реальность.

– Почти так. Рассказать, как я стал редактором?

Анже кивнула, и Грэг продолжил:

– Тогда только закончилась Вторая Мировая зыбким равновесием. Наш царь Петр Четвёртый уступил Польшу и Украину Советско-Американскому Союзу. Практически вся Европа вступила в соцлагерь. А в России были голод и смерть.

Представь: пустые города и трупы беженцев вдоль дорог. И я, маленький, слабый, сижу под мостом и мёрзну, мечтая о краюхе черного хлеба. Воображаю, как она пахнет, как греет мне руки, как крошится и как я набиваю рот этой, самой вкусной для меня едой. А затем хлеб появился у меня в руках, просто взялся ниоткуда… Я даже не удивился. Съел его не задумываясь. Грязь, голод, боль и смерть. Так рождаются редакторы!

– Я тоже помню мир, Грэг.