Предистории

И когда вокалист то ли выкрикнул, то ли спел на древнем диалекте полузабытого английского языка: You’ve been… thunderstruck! – из ниоткуда появилась здоровущая тёмная туча с круглым пузом. Пузо разошлось, обрушив на нас неописуемый по силе ливень. Хорошо, что имплантанты были защищены от воды: самые дешёвые – благодаря упаковке, более дорогие – при помощи системы испарения влаги.

Я не был готов к тому, что случилось дальше. Старик заорал, бешено, неистово, наверное, задействовав все свои резервы:

– Док, ну зачем, зачем ты провёл этот чёртов эксперимент? В чём был виноват Эйнштейн? А я? И какого хрена ты встроил в нас ещё и «делориан»?! Я не хочу оставаться один! – А потом мой начальник произнёс фразу, совершенно для меня непонятную: – Вовеки веков будь прокляты слова «назад в будущее»!

И грянул гром.

Из тучи, цвет которой сгустился до глубинно-чёрного, выстрелила, устремившись к старику, ослепительная гнутая полоска. Ударила прямо в его головной имплантант. У меня всё взорвалось перед глазами. Кажется, где-то закоротило. Но до того как потерять сознание, я подумал, что такой способ подзарядки и существования вовсе не самый худший. С другой стороны… Впрочем, об этом – в следующей эпохе.

    (Октябрь 2012 года)

В мире, забытом любовью…

Данная статья найдена в редакции журнала «Модерн». Материал находился на флэш-карте в ящике рабочего стола корреспондента J, бывшего сотрудника издания и автора текста. Информационный носитель обнаружили на следующий день после внезапного увольнения J.

Статья приводится без правок.

Запах вечерних дорог,

Страх преждевременной смерти,

Стале-бетонный пророк

Техно-финансовой тверди,

Зверь из тумана и дыма

Индустриального мрака

Вечно проносится мимо,

Лая, как злая собака.

Так он процитировал, не здороваясь, чтобы затем посмотреть мне в глаза.

Я был уверен: бояться нечего. Хотя в месте, подобном этому, на ум приходили мысли самые разные, и отнюдь не весёлые. А его взгляд… Глубоко в зрачках, но не утаившись до конца, спряталась обжигающая боль – коварная судьбина побитого жизнью пса.

Не злого только, а смирившегося с надписью на песочных часах, с придуманной кем-то высшим фабулой. Многоопытное и много знающее животное не способно помочь другим, ведь всё та же безжалостная судьба родила его безмолвным.

Собеседнику было что сказать – он же, несомненно, о чём-то умалчивал, пускай и согласился ответить на вопрос, который привёл меня сюда.