Система-в-себе

– Пусты, – вздохнул Джексон.

Однако Арнольдс уже и сам всё видел. Бессловесный, бездушный и безэмоциональный монитор, единственный из электронных собратьев не вышедший из строя, не скрывая, предъявлял на светящемся сенсоквадрате неутешительную информацию: вертикальную колонку гордых нулей в разделе «Топливо». Необъяснимым образом опустели основные и дополнительные баки и с жидкой «пищей» для космического скитальца-монстра, и с энерготопливом; заряд генератора, и тот неудержимо падал – всё вниз и вниз, ближе и ближе к отметке «0».

– Вылетаем на шлюпках сейчас же, – сказал Арнольдс; какие только чувства не слышались в прозвучавшей команде: и недоумение, и злость, и решительность, и грусть, и бескомпромиссность… – Корабельным смотрителем назначаю Джексона.

– Ага, – не по форме ответил Джексон, явно увлечённый построением догадок об их погрузившемся в пелену тумана, извилисто и прихотливо разветвляющемся будущем.

Арнольдс простил второму механику словесную вольность – не то время, чтобы, в ущерб боевому духу, который и без того мал, насаждать малозначащие… да что там, практически бессодержательные сейчас строевые условности.

Важнее – сплотить и добраться до правды, и – выжить.

– Сеанс связи – через каждый час, – уведомил капитан. – О любых, в том числе самых незначительных неполадках, сообщать немедленно.

– Есть, сэр, – наконец-то, хоть и с заметным нежеланием, вспомнил о субординации Джексон.

Арнольдс призывно махнул рукой и двинулся во главе небольшой процессии к отсеку с исследовательскими и спасательными шлюпками.

V

Две космошлюпки, выпрыгнув из бокового стыково-впускного отверстия, отлетали от «Второго».

– Лексус, начать обследование Станции, – не оборачиваясь, проговорил Арнольдс.

Уже через минуту в помещении раздался радостный голос второго пилота:

– В боку Станции обнаружена дыра явно искусственного происхождения. Достаточно большая, чтобы пропустить шлюпку.

– Действуй.

Шедшая первой космошлюпка, которой управлял Лексус, плавно залетела через зияющий чернотой квадратный провал внутрь неприветливой Станции: на её поверхности, насколько могли видеть космонавты, не горели ни сигнальные, ни опознавательные огни.

Помимо этого, ни Станция, ни кто-либо, находящийся внутри неё или около, не подавал ни единого сигнала – вообще никоим образом не оповещал о своём присутствии. Вторая шлюпка, под управлением Спиридонова, проникла в тело Станции.