Воин Севера. Сборник остросюжетных рассказов

И вот уже три месяца я дерусь, как гладиатор, на потеху испанской знати. Однажды я чуть не сбежал, но меня подстрелили. Слава Богу, пуля не задела кость, но я на всю жизнь охромел. Лучше бы меня убили. Вы уедете, а я так и останусь веселить ваших земляков. Если бы вы знали, дон Хуан, как я устал. Должен же найтись среди вас настоящий мастер, который прикончит шевалье де Бланше!

Он отвернулся от меня, стиснув зубы. Мы надолго замолчали.

Потом я сказал: – Человек, которого вы спасли на каравелле и которому перевязали раны – мой отец.

Не все испанцы не благодарны. Я очень признателен вам, мэтр де Бланше. – затем я вытащил ключи и отомкнул цепь на его ноге.

Когда мы вышли из каземата наружу, стражник едва не лишился чувств от страха. – Благородный дон, – заныл он. – Меня повесят.

Я отдал ему все свои деньги.

– Не бойся. Я научу тебя, что сказать. Затем я обратился к французу: – Вы свободны, шевалье. Ступайте на восток, и если вас помилует Господь, вы доберетесь до голландской колонии.

И я буду молить об этом Создателя. Де Бланше ничего не сказал, он с жаром пожал мне руку и растворился в черноте тропической ночи.

Утром я сказал дону Мигелю, что пленник сбежал. Я рассказал, что меня разбирало любопытство узнать, где француз так научился драться, самовольно отобрал у стражника ключи и спустился в каземат. Тут узник напал на меня, оглушил кулачищем, отомкнул цепь, выбежал наружу, где так же отключил стражника, после чего его и след простыл. Дон Мигель качал головой, хмурился и, похоже, не поверил мне.

Но мне было все равно, я был горд, что помог человеку, спасшему моего отца.

* * *

Война с буканьерами продолжалась. Благодаря подкреплению, прибывшему из Перу и Кубы, мы весьма успешно очищали наш остров от несанкционированных поселенцев. К великой радости моего отца на Эспаньолу, наконец, доставили новейшие мушкеты и мой родитель со всем усердием принялся обучать солдат стрельбе из нового оружия. Я же во главе летучего отряда «лонсерос» совершал дерзкие налеты на французские и голландские буканы и добился того, что одно мое имя вызывало страх у этих разбойников.

Многие из них предпочли добровольно оставить остров и переселиться на Тортугу. В бесконечных стычках прошло три или четыре месяца.

В отличие от многих моих земляков, предпочитающих обставлять нападения на буканьеров с шумом и помпезностью, под барабанный бой, в окружении своры псов, словно на охоте, я использовал только ночные вылазки.