Воин Севера. Сборник остросюжетных рассказов

Где она его прятала? Похоже, он всегда был при ней. Сигурду стало смешно. А ведь она могла его прирезать, пока он расплылся, как сырая лепешка под руками пекаря. Не прирезала. Почему? Испугалась? Лезвие тонкое. Ткнула бы в ухо, и Белоглазый проснулся бы за кромкой Мидгарда. И в Вальхаллу такого дурака бы не пустили.

Француженка продолжала настаивать. Сигурд усмехнулся, стащил с себя короткую кольчугу, скинул кожаную рубаху.

Вальхийка взглянула на рану, покачала головой и недвусмысленно постучала себя пальцем по лбу.

– Но-но! – прикрикнул на нее викинг, – Много позволяешь себе, женщина! Я ведь могу и передумать!

Похоже, знает толк в лекарстве. Быстро и сноровисто распорола гнойник, извлекла наконечник стрелы, после чего полила рану какой-то жидкостью и туго завязала длинным лоскутом тряпки. Причем, в качестве перевязочного материала использовала ту самую тряпку, что до прихода Сигурда старательно зашивала. Белоглазый заметил это и сделал для себя мысленную зарубку.

– Где ты так шустро научилась обращаться с ранами?

Вальхийка поняла, пожала плечами и показала пальцем на стену, где во множестве сушились пучки разных трав.

– Молодец, – одобрил викинг, – А муж твой где? – Сигурд ткнул пальцем ей в грудь и дернул себя за бороду.

Поняла. Вон как скривилась. Быстро провела пальцем по горлу и махнула рукой в сторону двери.

– Ясно, – кивнул Белоглазый. – Одна, значит, живешь. В лекарстве ты разбираешься, а вот хозяйка никудышная. В доме у тебя пусто, живности нет.

Хоть лепешка и вода найдутся? Я голоден, как волк Фенрир. Готов сожрать не только солнце, но и весь ваш Валланд, будь он навеки проклят богами!

– Lespommes? – неуверенно предложила француженка.

– Плевать! Лишь бы брюхо набить! Неси всё, что есть!

* * *

Вдову звали Анна. Как понял Сигурд, она уже много лет жила одна. Судя по выразительным кивкам и ругательствам в сторону города, муж ушел за кромку не без участия местной знати. С пищей у крестьянки было худо.

Белоглазый употребил все предложенные съедобные коренья, несколько гнилых яблок, сухую и твердую, как подошва, лепешку и запил всю эту немудреную снедь колодезной водой. Не пиршество в Вальхалле, конечно, и даже не стол селундского треля, но уже кое-что. Единственный глаз разбойника масляно заблестел от удовольствия.

А еще эта высоченная чернавка была ласковой. Не просто ласковой, а немыслимо ласковой. Таких женщин Сигурду видеть не доводилось.