Отец в золотистой обертке

Если все получится, то мы его догоним и помашем ручкой перед объективами, чтобы свести с ума оставшихся адекватных ученых! – отец тоже рассмеялся. – Знаешь, меня привлекает не столько сам Плутон, сколько техническое воплощение идеи… Ну ты же меня понимаешь.

Он принялся ходить по площадке вокруг телескопа, а золотистый материал за его плечами развевался, словно мантия пришельца из далекого космоса. Наверное, они именно такие и носят.

– А что, это мысль! Можем припарковаться там, пожить недельку – и обратно.

Собрать какие-нибудь данные, образцы льда, и камня. Возможно, там есть своя атмосфера. У Плутона может быть несколько спутников. И мы сможем обкатать новые движки и проверить "Вегу" на дальних расстояниях. Как тебе идея?

– Почему бы вначале не попробовать высадиться на Европе или Ганимеде, а может, посмотреть, что находится в кратере Цереры? – предложил Дэниел.

– Всегда успеем, – отец прильнул к окуляру телескопа. – Да, я хочу этого! И непременно догнать P-2006.

Я докажу этим бездельникам, что летаю быстрее.

– Шутишь?!

– Так ты со мной или нет? – пробормотал Райан, глядя в телескоп.

– А как же твое лечение?

– Ерунда! Доктор намерен применить стереотаксическую радиохирургию. Через пару лет я забуду о болезни, как о прошлогодних листьях… Дэн, я вижу его. Это Плутон. Если мы слетаем туда, то вся Солнечная система наша. Наша с тобой, сын. Все планеты и спутники станут нам доступны. А когда я умру, то пусть мой прах вечно летает в космосе.

Понимаешь? Здесь мне не будет покоя.

Последние слова он произнес как будто про себя, словно повторяя всем известную культовую фразу из фильма или книги. А Дэн запомнил это – как необъяснимо почему вдруг запоминают случайно оброненные кем-то фразы на долгие годы.

Лечение Райану не помогло. Рак мозга оказался сильнее высоких технологий. Во время процедуры больной неожиданно впал в кому, из которой так и не вышел. Дэниел знал: отцу было что сказать ему перед расставанием, но все оказалось сложнее.

Они так и не поговорили. И хотя Дэн приблизительно знал, что мог сказать отец, щемящее чувство недосказанного и невыраженного обжигало своей горькой очевидностью. Нестерпимая печаль словно застелила толстым покрывалом все, к чему прикасался Дэниел, о чем он думал, все, что делал.

Бывает, отцы, действуя из лучших побуждений, суют в карман сыну сотню долларов и выставляют за порог – зарабатывать на жизнь своим трудом.