Укротитель: Поводырь чудовищ. Защитник монстров. Истребитель тварей (сборник)

– Может, и я тебе не указ, ученик?

Холодный голос из темноты мгновенно отрезвил юных магов. Они тут же сникли.

Ситуация немного прояснилась, когда из-за спины смотрителя выглянул папаша Ровены.

Маг, закутанный в длиннополый плащ, словно монах или джедай – кому что ближе, – сделал пару шагов вперед. Он прожег мистеров взглядом и повернулся к смотрителю.

– Учеников я забираю. Они будут наказаны. Этих арестовать.

Смотритель не стал возражать, и десяток стражников взяли нас с Оланом в оцепление.

– Немедленно бросить оружие!

Я разжал пальцы и уронил нагинату на мостовую – драться с представителями власти еще глупее, чем вступать в схватку с магами.

Следующую ночь мы провели в каталажке отделения смотрителей в торговом районе. Все в лучших традициях жанра – сырые стены, прелая солома на грязных нарах и десяток зэков нам в компанию. Дворянская татуировка на лице Олана явно будоражила местную блатоту, но форма поводырей остужала их энтузиазм. Нас, как и магов, не понимали, а поэтому боялись.

Ближе к полудню следующего дня конвой вывел нашу незадачливую парочку наверх, где мы предстали перед старшиной смотрителей и… директором нашей школы. Невысокого, довольно упитанного начальника мы видели не часто и уж точно никогда в такой ярости.

– Вы что удумали, птенцы безмозглые?! Бодаться с магами?! Идиоты! Я даже не знаю, какого наказания будут достойны такие тупицы. – Выплеснув в крике свою ярость, директор чуть успокоился. Его явно что-то заботило больше, чем наш проступок.

 – Так, ладно. В другое время оставил бы вас здесь на седмицу и еще месяц продержал в остроге школы, но сейчас не до этого. Марш в казарму и сидите там как мыши.

Выходя из кабинета смотрителя, мы с Оланом недоуменно переглянулись.

– А чем ему не нравится это время? – высказал общий вопрос Олан.

– Тебя что-то не устраивает?

– Но ведь интересно же.

Мы вышли на торговую площадь, на которой находилось управление, и сразу поняли, что за ночь этот город стал другим.

Никто не паниковал и не кричал «пожар», но настроение людей явно изменилось. Народ на площади напоминал растревоженный рой.

– Служивый, – обратился Олан к стражнику у дверей в управление, – а что, собственно, происходит?

– Война.

Ни одно другое слово в любом языке мира не объясняет так много, как эти несколько букв.

Попытки разузнать по пути к школе хоть что-нибудь внятное ничего не принесли – вокруг витало громадье абсолютно противоречивых слухов.