Чудак. Искатель неприятностей

Только теперь я понял, почему этот странный лес называется пушистым. Прошедшие длинный и извилистый путь от земли к небесам лианы на своих кончиках распускали полусферические зонтики, похожие на половинку одуванчика. Конечно «пушинки» были не такими уж легкими и тонкими, но снизу казалось, что лианы упираются в облака.

Многие из побегов перед финальным рывком к небу делали дополнительный зигзаг, и можно было даже взобраться на самый верх – казалось, что стоишь по пояс в облаке и никакого леса под тобой нет.

Странное, скажу я вам, ощущение.

Закат медленно умирал, и с такой же неспешностью разгорался праздник миуров. По мере того как все вокруг окутывала тьма, на лианах загорались фонарики, очень похожие на китайские. Осмотревшись, я увидел, что практически вся перспектива облачной верхушки леса заполнена миурами.

Неслабо: навскидку, их здесь собралось несколько сотен! Это что, все из прайда Быстрые Лапы или подтянулись другие члены общего клана?

Как и Парда, все были одеты только в набедренные повязки.

Миуры не стали раскрашивать себя рисунками по примеру диких племен земли – хватало природных узоров на телах.

Хрипло заголосили трубы, похожие на лихо закрученные трембиты. Только звук у них был, как у кошака, которому дверью защемили хвост.

Надрывая легкие, трубачи стали выводить какую-то мелодию. По ветвям скакали молоденькие миуры-неписи, на спинах которых имелись объемные корзины с узким горлышком. По мере передвижения разносчиц миуры выхватывали из корзин нечто похожее на кокосовые орехи.

Один такой сосуд достался и мне.

– Пей, – сказала Парда, запрокидывая голову и прикладываясь к небольшой дырочке в сосуде. Благодаря тому что губы у нее были вполне человеческими, не пролилось ни капли.

Я повторил ее действия и понял, что это уже знакомое мне молоко с травками. Причем запах валерианы был намного интенсивнее, чем в напитке из таверны.

Это что, замена алкоголя?

Несмотря на то что на меня это пойло никак не подействовало, догадка все же подтвердилась.

Минут через пять глаза Парды заблестели, и в них появились хитрые искорки.

От обилия вокруг меня странных, обнаженных и начинавших хмелеть миуров мне стало как-то очень неуютно. К счастью, эти мысли были прерваны началом следующего этапа праздника.

Внезапно рев труб утих и на своеобразный облачный холмик выбрался старейшина.

– Закончился еще один день полной радости жизни миура. Мы веселы и беззаботны! Пусть так будет всегда.