Противодраконья эскадрилья

Попадались также спуски на нижние уровни, но куда именно они ведут, мы узнаем нескоро, если вообще узнаем.

Наш отряд шел по широкой дороге, которая нескончаемой лентой вилась по пещерам и соединяющим их тоннелям. Света в гномьем городе было на удивление много, но, в отличие тоннелей метро и станций, здесь не было видно никаких плафонов. Свет давала некая субстанция, которой гномы украсили стены домов и почти все открытые поверхности пещер. Именно из-за этого псевдооблака в самой большой пещере словно светились изнутри.

Причем люминесцентная субстанция была нанесена не абы как. Светящиеся линии сплетались в узоры, похожие на руническую вязь скандинавов. Точнее, сходство было отдаленным, просто у меня не нашлось других ассоциаций. Порой линии из явно текстовой формы перетекали в узоры или угловатые рисунки, схематично изображавшие бытовые и батальные сцены из жизни гномов. В общем, получалось соединение выставки полотен абстракционистов с жилыми помещениями.

Первые двадцать минут я только тем и занимался, что рассматривал интерьер облагороженных пещер, и, лишь вволю насмотревшись, начал обращать внимание на местных обитателей.

Если честно, несчастными они не выглядели. Вдоль центральной улицы и по улочкам между домами сновали сотни гномов: приземистые и, как на мой вкус, грубоватые дамы, похожие на колобков дети и основательные, словно пеньки свежесрубленного железного дерева, мужчины. Кто-то носил дорогие одежды и вплетал в волосы и бороду украшения, а кто-то был одет намного проще, причем не по причине бедности, а потому, что явно возвращался с работы.

Об этом говорили инструменты в руках.

Гномы, словно муравьи, целенаправленно спешили по своим делам, но все они без исключения отвлеклись, чтобы посмотреть на странных гостей. Если впереди нашей делегации масса гномов находилась в состоянии броуновского движения, распределенного по всему пространству, то позади образовывалась разделенная надвое плотно сбитая толпа.

Отовсюду доносился приглушенный гул. Гномы явно не любили криков и суеты.

Сквозь этот гул прорывались отдельные слова. Так я в первый раз услышал гномий язык. Речь подгорного народа была резкой и отрывистой, с каркающими звуками и большим количеством согласных. Чем-то этот язык напоминал немецкий, но опять же за неимением другой ассоциации.

Приблизительно через полчаса нашего променада густонаселенные кварталы сменились широкими тоннелями. В стенах этих тоннелей возвышались огромные ворота, охраняемые бородачами в броне.