Острие ужаса

Подходящая идея появилась у меня еще во время разговора с Пауком. – Парню, да и Пауку нужно подкинуть что-то поинтереснее…

– Что может быть интереснее, чем завравшийся законник? – понизив голос, зашипел на меня инспектор.

– А как насчет незаконнорожденного сына одного из глав Старших Семей?

– Но это же вранье!

– Вот это мы с вами и будем утверждать всем любопытствующим. И скажем Нарику, чтобы все отрицал, так что на вранье его никто не поймает, а ловцам проговорится Паук. Слишком уж смачная история получается.

– А ты не втравишь парнишку в еще большие неприятности?

– Куда уж больше? – с нескрываемым скепсисом спросил я.

– Действительно… – проворчал инспектор, а затем решительно припечатал стол ладонью. – Ладно. Пусть будет так. Штурмовики в Червоточину не пойдут, но Руваха мы будем искать очень тщательно. Глядишь, и прирежем его где-нибудь тихо и без суеты. С парнем и Пауком разберешься сам.

– Не хотите его увидеть? – не уточная, кого именно, спросил я.

– Нет, это лишнее, – решительно мотнул головой инспектор и встал с кресла.

 – Ко мне есть просьбы?

– Нужен чистый личник для Этны.

– А без меня никак?

– В принципе это не горит, – ответил я, умолчав, что Лакис уже сделал моей напарнице фальшивые документы. – В общем, если удастся сделать все без нарушения закона, буду благодарен.

– Хорошо, я посмотрю, что можно сделать, – сказал инспектор и с явно испорченным настроением покинул мой кабинет.

Ну и фиг с ним – я не золотая монета, чтобы всем нравиться.

У нас с Маком не искренняя дружба, а взаимовыгодное сотрудничество. Теперь еще нужно как-то уговорить Нарика сменить амплуа. Вдруг он боится летать и не имеет ни малейшего желания портить свое тело татуировками.

Мои опасения оказались совершенно безосновательными. Как только парень услышал об океанских паролетах и ловцах, в его глазах загорелся такой восторг, что я сразу перешел к другому вопросу:

– Нарик, ты ведь понимаешь, о чем должен молчать и никому не говорить?

– Конечно, дядя Ром.

Я никогда и никому не расскажу…

Ну да, не ты первый, не ты последний – детский максимализм принимал и более впечатляющие формы. Но при этом желание доказать всем, что ты являешь собой нечто большее, чем думают окружающие, тоже одна из граней этого же максимализма. Так что подбросим-ка мы тебе мысль поинтересней.

– О чем не расскажешь? – по-доброму улыбнулся я.

– Ну, о том, что инспектор мой…

– Нарик, поверь, это не так, за этой тайной кроется другая.