Станционный смотритель. Долг платежом красен

Вынырнув из воспоминаний, я с улыбкой посмотрел на то, как батоно Леван пытается вразумить Златку, а сидящий за рулем удивительно шустрый для своего солидного возраста поляк Анджей Ожешко лишь ухмылялся в усы, прислушиваясь к веселой перебранке, но при этом он продолжал внимательно следить за дорогой.

Да уж, суетное выдалось путешествие. Одно радует – как только мы спустились с перевала, непонятно почему притихший Чуча впал в спячку. Златка, при отъезде наотрез отказавшаяся оставлять своего крысоподобного друга на станции, в начале нашего пути потискала и потрепала зверька, но, не добившись результата, оставила его в покое – хватало других впечатлений.

Ну вот почему эта крыса не вырубилась до отъезда? С другой стороны, так тоже неплохо, и оставалось лишь надеяться, что он проспит всю зиму и будет прилежно изображать из себя предмет багажа. Ради такого я готов сам грузить и разгружать ящик с его кублом столько, сколько потребуется.

На основную базу дальнобойщиков, находившуюся на территории Китежского речного порта, прибыли уже в сумерках.

Через проходную ехать не стали, потому что разгрузка наших вещей, как личных, так и казенных, начнется завтра. И, наверное, продлится весь день, так как там почти все ценное имущество со станции Туманный перевал, включая свернутый воздушный шар-уловитель магопреобразователя. Главный же артефакт всего комплекса, превращающий магическую энергию в электрическую, так и остался в недрах опечатанного купола. Эту каменную глыбу не то что украсть, даже повредить можно разве что взрывчаткой.

Мы остановились неподалеку от проходной, чтобы забрать наших стариков. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что там собралась целая манифестация. Человек сто, не меньше!

Причем толпа разделилась по национальному, можно даже сказать, расовому признаку.

Как только мы приблизились, та часть, что справа, внезапно взорвалась приветственными криками. Я даже не успел заметить, как батоно Леван едва ли не на ходу выскочил из броневика.

Корейская составляющая встречающей делегации особых восторгов не выказывала, потому что их старейшины уже были с ними. Грета и повольники стояли отдельной группой.

Я сидел в кресле штурмана, рассматривая людей в свете больших фонарей. Они были такими разными и в то же время похожими в своей радости. А мои старики так вообще светились, словно лампочки, и вели себя, будто не являлись умудренными опытом и согбенными возрастом аксакалами.