Убивец магов. Калибр 9 мм

Место было идеальным для засады, но ему все же пришлось немного сместиться вправо. После бега Корчак пришел в себя, и шок от первого в его жизни убийства тут же напомнил о себе – желудок с солидным опозданием выдал положенную реакцию.

Не желая лежать в собственном полупереваренном обеде, Андрей сместился еще на два метра и только после этого немного успокоился. Сев, он сбросил ненавистный рюкзак и начал осматривать трофеи.

Как называлось доставшееся в бою ружье, он не знал – в играх такого не попадалось.

Впрочем, принцип работы любого подобного оружия был одинаков, поэтому Андрей быстро проверил наличие двух патронов в стволе, а затем лег на живот и, выставив ствол ружья между ветками, стал напряженно ждать погони.

Ночь уже полностью вступила в свои права, а преследователи так и не показались. Андрей решил, что дальше ждать бессмысленно, и приступил к подсчету потерь и прибылей. Практически все содержимое мусорного пакета чудом уцелело, включая коробки с лампочками и батарейками.

Налобный фонарь хранился в поясной сумке, поэтому подготовка светового оборудования заняла пару секунд.

В разделе прихода значились охотничье ружье с вертикально расположенными стволами разного калибра и порезанный пояс-патронташ, полностью забитый патронами двенадцатого и шестнадцатого калибров. В общей сложности боезапас Андрея насчитывал десять патронов с жаканами, пять с крупной дробью и три с мелкой. Что же касается потерь, то, как он и предполагал, шальная пуля пробила стенку рюкзака, затем банку с тушенкой и застряла в корпусе «сто третьего».

«Винторез» остался невредим.

Сидеть на одном месте посреди ночи не было ни смысла, ни желания, как и ночевать рядом с бандитской деревней, поэтому Корчак наскоро собрался и вышел на дорогу. Впереди его ждал путь длиной в сорок километров, что теоретически должно было занять два дня. Через два дня он достигнет промежуточной цели своего похода и начнет подготовку к следующему этапу. О том, куда и зачем он идет, Андрей старался не думать – есть цель, значит, есть ради чего жить.

Идея убить таинственную сирену была не проявлением смелости – это скорее защитный инстинкт или даже трусость. Бесконечное метание в попытке устроить свою жизнь настолько утомило его, что начинать все сначала сил уже не было. Поэтому далекая цель, несмотря на все трудности, давала повод не думать о будущем, а крамольная мысль, что в конце похода его ждет смерть, напрочь лишала поводов для беспокойства.