Убивец магов. Калибр 9 мм

У меня свой путь, и расслабляться нельзя, разве что ненадолго, вот в такие моменты», – «оптимистично» закончил свою героическую мысль Андрей и вновь зачерпнул ложку щей.

На второе было пюре с курятиной, но, съев половину предложенного, он устало отодвинул тарелку.

– Все, не могу, лопну, всю зиму сухпаем питался – вот желудок и ссохся.

– Да ну, ерунда, – заботливо отмахнулась Микулишна. – Сейчас посидишь, отдохнешь, а потом еще пироги с мясом будут и малиновый компот.

– О, компот – это хорошо, Тоня, принеси и мне кружечку, – послышался от двери голос Степана Егорыча: старик, отдуваясь, прошел через комнату и уселся за стол напротив Корчака.

 – Ну что, гость дорогой, сказывай – кто, откуда и зачем?

Несмотря на добродушный тон хозяина, вопросы Андрею не понравились.

– Зовут меня Андреем, а насчет остального – я никто, ниоткуда и ни за чем.

Глаза старика на секунду стали колючими, но затем оттаяли, а вокруг появились добродушные морщинки.

– Прости, Андрей… как тебя по батюшке?

– Можно просто Андрей.

– За то, что ты сделал, мы до гроба должны называть тебя по батюшке и в ноги кланяться, а за вопросы извиняй, я тут навроде старосты, посему и лезу во все дыры без мыла, прости господи.

– Кстати, откуда народ? Домов-то у вас немного, а прошлой осенью вообще половина пустовала. Или это уже с моей стороны неуместные вопросы?

– Нет, Андрей, с твоей стороны ничего неуместного быть не может. Из города люди. Когда случился этот конец света, народ, кто выжил, не знал, куда податься.

Сначала в лагеря беженцев пошли. Потом ушастые наведались и туда. Вот моя дочка и потащила всех, кого могла, в родную деревню. Муж у нее милиционер – защита, понимаешь, – поэтому народ с ними и пошел.

В слове «защита» послышалась какая-то горечь. Корчак уже догадался, о ком идет речь, и, сам не зная зачем, решил вмешаться:

– Что, Степан Егорыч, считаешь, трусоват оказался зятек?

– А что мне еще думать?

– Если бы не он, то всех бандитов я бы не перещелкал.

Это раз. Алексей, когда нужно было, лег и встал именно тогда, когда пришло его время. Это два. И причем очень немаловажное «два». С дочкой хоть все в порядке? – всполошился гость, подумав, что разбрасывается мудростями, не узнав всех причин недовольства собеседника.

– А что ей, идиотке, сделается – так, фонарь под глаз заработала, и все. Ну сам посуди – какого лешего она полезла царапаться к оружному бандиту? Всю жизнь учил, учил – все одно дурой выросла.