Аполлоша

Но не две же копейки! Миллион-то хоть потянет. Нет, надо осторожненько…»

Так рассуждал Игнатий Оболонский, бродя по почти безлюдным залам салона, когда услышал:

– Интересуетесь чем-то конкретным или принесли показать?

Оболонский оглянулся. Мужчина лет сорока в безупречно сидевшем на нем темном костюме и умеренно строгом галстуке глядел с любезной услужливостью и подчеркнутым уважением. Бейджик на лацкане сообщал, что Игната встретил Малян Роберт Гургенович, менеджер-эксперт.

– Да вот, хотел бы оценить кое-что, посоветоваться, – напуская на себя солидности, прогундел Игнат.

– Прошу вас, я провожу, – эксперт улыбнулся профессионально

ласково и мягко, жестом указав на неприметную дверь в торце зала.

Они вошли в кабинет, две стены которого были скрыты от пола до потолка зелеными занавесями. Игнат почему-то решил, что эта парча скрывает стеллажи, где у них товар особой ценности, не для всех. Так оно и оказалось.

Роберт Гургенович пригласил в глубокое кожаное кресло, предложил чай-кофе, Игнат на чай милостиво согласился.

– Итак, чем могу быть полезен… Простите, как вас по имени-отчеству?

– Иван Петрович, – представился Игнат, еще по дороге решил от греха подальше соблюдать поначалу конспирацию – в прессе ему не раз попадались истории про ограбленных и даже убитых владельцев антикварных ценностей.

– А я Роберт Гургенович. Весь внимание, уважаемый Иван Петрович!

Игнат извлек Аполлона, завернутого в плотный полиэтилен, освободил и аккуратно водрузил на полированный столик.

Взору эксперта Маляна предстал бронзовый юноша ростом сантиметров сорок – пятьдесят с прекрасными, совершенными чертами лица, выдававшими раннюю зрелость, мужественность и даже величавость. Он облачен был в длинное покрывало, на манер классических античных статуй складками ниспадавшее почти до пят. Придерживая его левой рукой, он расположил правую ладонью вниз на уровне лба, чуть вытянув ее вперед, – то ли слегка отгораживался от солнечных лучей, то ли, наоборот, приветствовал небесное светило, а заодно и весь окрестный мир, то ли просто всматривался вдаль, за горизонт.

Корпус юноши-мужа слегка подавался вперед. В меру мускулистые ноги довольно широко расставлены, одна чуть позади другой, мощные босые ступни упирались в бронзовый же, заметно траченный пятнами буро-зеленой патины постамент. Голову украшал венец о девяти невысоких лучах, придававших его прекрасному земному облику царственно-божественный мажор.