Аполлоша

Вот и я один, но всего лишь в разводе, – понимающе вздохнул «эксперт», с тоскою воззрившись в пространство кабинета. – На порог не пускают, дочь раз в месяц вижу. (Он горестно вздохнул, это было и в самом деле правдой, позволившей достоверно выйти на доверительную интонацию, – Малян поймал вдохновение). Так вот, к нашим баранам, как говорят на моей исторической родине в предгорьях некогда нашего Арарата, – снова перейдя на заговорщицкий лад, зашептал Роберт. – Если коллега, о котором я упоминал, подтвердит мое предположение и эта штука серьезных денег не стоит, решайте сами, в зависимости от ваших материальных потребностей.

Если же я ошибаюсь, что вряд ли, но дай-то бог, я окажу вам неофициальную надежную помощь в реализации вещи помимо всяческих салонов и тем более аукционов. И поверьте, дорогой, вы получите реальную цену, все сполна, оставаясь в полной безопасности. Вы имеете дело с интеллигентным порядочным человеком. Мне омерзителен любой криминал, но у нас, у антикваров, свои представления о правилах сделки, и я всю жизнь придерживаюсь старомодных принципов: честь и репутация превыше всего.

– Ну хорошо, а что я должен сделать? – наивно поинтересовался Игнат.

– Вы – ничего. Я даю вам расписку. Лично я, а не салон, если, конечно, вызвал у вас доверие. Вы оставляете мне вещь на три-четыре дня. Все строго между нами. Дальше я звоню, мы встречаемся, но уже не здесь. Где – договоримся. Если есть серьезный предмет для переговоров, прибудет тот специалист, о котором я упоминал. Если нет, я просто верну вам статуэтку, сообщу о ее, скорее всего, скромной продажной стоимости, и дальше – на ваше усмотрение.

Еще раз подчеркну: строго между нами. Иначе вы подведете себя и меня.

Игнат совершил в своей жизни массу глупостей. И теперь как никогда близок был к тому, чтобы сделать величайшую, рекордную. Он открыл было рот, чтобы сказать «пишите!», и тут… что-то необъяснимо властное, потустороннее, но почти физически ощутимое сдавило грудь, стеснило дыхание, бросило в жар.

«Эксперт» заметил перемену в нем и даже поинтересовался:

– Что с вами?»

– Да нет, все нормально, – рассеянно ответил Игнат, пытаясь осознать происходящее с ним или в нем.

Он сидел молча с полминуты, глядя мимо собеседника, и вдруг отчеканил твердо и решительно, с былой военной беспрекословностью: – Мне надо подумать. Сутки. Трудный шаг. Семейная реликвия – не что-нибудь. Давайте ваш телефон. Свяжусь с вами завтра в пятнадцать ноль-ноль.

Глава тринадцатая.