Аполлоша

Ничего подобного у них с Гошей не бывало. И не могло быть. Потому что не могло быть в принципе у таких невезучих дилетантов, как они.

К закрытию торгового дня Игнат превратил пятьдесят три тысячи в семьдесят одну. Бутылку незаметно для себя прикончил, но сознание оставалось ясным. Он не пьянел, он ликовал. Аполлон глядел на него с благосклонной улыбкой мецената. Игрок обнял статуэтку и окропил ее благодарными слезами. Затем поставил на место, оделся, прихватил четыре тысячи, оставшиеся от последней пенсии и, заперев дверь, отправился в город, на воздух, в мир, к людям, с которыми не собирался, но очень бы хотел поделиться чудом слияния с загадочным произведением искусства.

Глава четырнадцатая. Золотой дождь

Это был тот уникальный случай, когда Игнат решил скрыть от друга существенное. Он и сам не понимал почему, но ни слова не сказал про антикварку и Маляна.

– Ну и где ты шатался все эти четверо суток?

– Пил, Гошик. Где – не помню.

Смутно помню Лужина Петьку, капитана, труба и литавры еще в гарнизонном, хороший мужик, в Бибирево живет с гражданской бабой. Леню Друнько помню, классный аккордеон, как его нашел, как попал к нему – убей бог… С ним, помню, куда-то поехали, к его корешам, тоже из наших, из музыкантов военных, но я их не знаю, позабыл, наверно…

– Как же так! – с издевкой изумился Георгий Арнольдович. – Тебя дома юноша этот бронзовый ждет, томится, понимаешь ли, чуть не расплавился от желания поскорее тебя сделать счастливым и окончательно сумасшедшим миллионером, а ты сутками пропадаешь, водку хлещешь.

Плохо ты блюдешь наши общие материальные интересы!

– Не боись, Гошик, биржу не закрывают, Аполлоша в форме, вся жизнь впереди. Я ж тебе показал… Все еще не веришь? Ну и дурень! Хочешь, забирай свою долю и вали строчить дальше за двадцать копеек сценарии про героев труда. А мы с ним такие бабки срубим, такие…

– Зачем?

– Что – «зачем»?

– Бабки тебе такие – зачем? Ты что, опять за старое, опять размечтался – Монте-Кристо хренов.

Игнат опешил. С минуту он глядел на Гошу, выбирая между ответом искренним и нарочито грубым. Нашел, как ему показалось, остроумный.

– Закажу комплект шахмат – огромную доску и фигуры из чистого золота. Найму тренера – гроссмейстера. Наблатыкаюсь и буду тебе вставлять каждый вечер по матешнику. По самые помидоры. Чтоб ты издох поскорее от досады.