Имею право сходить налево

Но мне показалось, что выбора у нас нет.

– У меня есть карабин, – сказал вдруг Гера.

– Какой карабин? – не понял Гриша.

– Настоящий. С калибром дула семь целых шестьдесят две сотых миллиметра. Со штыком.

По тому, как это было сказано, я догадался, что Гера представления не имеет, с какого конца этот карабин заряжается. Но похолодел я не от этого. Я растерянно посмотрел на Антоныча, который едва не подавился чешским светлым.

– Каким… штыком?! Ты что, обалдел?

– Валить нам отсюда надо, – угрюмо произнес я.

– Валить? – переспросил Гриша. – У нас здесь работа, квартиры, тачки! А у меня, вообще, жена! Она с нами свалит? Да и не в этом даже дело… – Он успокоился и задумчиво посмотрел в пол. – Если даже Сказкин в кафе спектакль разыграл… Вы слышали, что сказал Гюнтер. Нас найдут, куда бы мы ни уехали.

К сожалению, он был прав.

– Тогда получается, нужно взять эту хату.

Мы все посмотрели на Геру.

– С каких это пор ты так стал разговаривать? – спросил Антоныч.

– Как только ты налег на дочь Сказкина, во мне что-то перевернулось, – огрызнулся Гера.

 – Я стал другим!

– Хватит! – Гриша одним движением развернул на кухонном столе Антоныча схему. – Что это за улица?

Я присмотрелся.

– Это не улица, это проспект. Кутузовский.

– Чтоб их всех, – вырвалось у Антоныча. Присмотрелся и он. – Двадцать шестой дом… Это что за дом? – он обернулся, посмотрел на меня, не узнал во мне главного архитектора и посмотрел на Гришу. – Что это за дом?

– «Брежневский».

У меня снова ослабли ноги.

Несмотря на то, что я сидел, у меня возникло желание сползти на пол. Двадцать шестой дом, или, как его еще называют, «брежневский», когда-то хранил сон Брежнева, Андропова и других членов ЦК. Сейчас в нем помимо наследников проживают шахи всех мастей. Кутузовский проспект – это парадный правительственный въезд в столицу с запада. И картины находились, конечно, в двадцать шестом.

– Надо прикончить Сказкина, и все! – орет Гриша и бьет кулаком по столу. – И не будет никаких проблем!

– Гриша, ты, главное, не нервничай, – слышу голос Геры.

– Да как же мне не нервничать! – На столе что-то падает. – Это же болит!

– Утром мы посетим хирурга, – пообещал Антоныч.

– Утром!.. – Гриша поднимает указательный палец. – А ночь мне что, на луну выть? А вдруг заражение? Мне откуда знать, что этот проклятый енот жрал?! Может, за пять минут до моего появления он крысу съел!..

Перестук рюмок. Им хорошо. Они на дне рождения Толика не были.