Клиффхэнгер. Фантастический детектив

– Детектив Кимберлинг, полагаю? – мужчина поднялся с дивана, выкатив на стол крупный живот, сдерживаемый ремнем и застегнутыми пуговицами рубашки, которые сейчас находились в неслабом напряжении, и с жаром ответил на рукопожатие. Его ладонь была пропорционально здоровенной, но на удивление ледяной, как будто перед самой встречей в ней был зажат комок снега. При этом в помещение было тепло и даже немного душновато, а, судя по пустой чашечке из-под кофе на столе, клиент успел угоститься одной, а то и двумя порциями напитка, который здесь подавался исключительно горячим.

– Вы что-нибудь заказывали? Или мы сразу можем перейти к делу, не отвлекаясь на еду? – спросил Уильям, располагаясь на соседнем диванчике, прямо напротив собеседника. Тот уже тоже успел сесть.

– Только кофе. Мне сейчас совершенно не до еды.

– Прекрасно. Тогда расскажите все с самого начала, и не упускайте детали. Я буду вас иногда останавливать, если мне что-то покажется непонятным, и записывать некоторые моменты, если, конечно, вы не против, – во время своей реплики Уилл успел установить на столе рядом с собой ноутбук, отвернув экран от собеседника, чтобы тому не был виден текст.

В своей работе он не любил, когда в момент напечатания кто-то читал его записи. Этот процесс был очень личным, например, в своих замечаниях он давал себе право называть клиента любым прозвищем для лучшего представления, что явно никому бы не понравилось. Вряд ли Эдвард Нортстром был бы в восторге, прочитай он фразу «встретился с мистером Картофелиной, у которого пропала дочь».

Еще до начала разговора Уильям отметил новую порцию деталей. Пепельница на столе была совершенно пуста. Не курит. Иначе за 20 минут ожидания в нервном состоянии он бы не отказался хотя бы раз поддаться вредной привычке. На столе рядом с ним не лежало никаких вещей вроде ключей от машины или мобильного телефона, что скорее говорило о закрытой личности, чье доверие заслуживается годами.

Сам же Эдвард Нортстром выглядел слишком спокойно для человека, у которого меньше двенадцати часов назад пропала дочь. Или же просто за этой маской спокойствия скрывалась титаническая выдержка.

– Что ж, – Эдвард снял очки, отчего его глаза из-за солидного числа диоптрий в линзах сейчас стали казаться крупнее, и аккуратно убрал их в нагрудный кармашек пиджака. – Ее зовут Линда. Позавчера исполнилось 23 года.