Грёзы

Ну просто магия фармакологии.

– Поднять жалюзи, – проговорил Полл.

Мягкий солнечный свет начал проникать в комнату и освещать спальный блок, комната засияла золотыми оттенками. Скомканная кровать и его разбросанная одежда портили картину. На столе стояла пустая бутылка чего-то спиртного. Этикетка была оборвана, но по форме бутылки можно было предположить, что это водка. Полла сразу же пробрало, будто он почувствовал этот жгучий, отдающий спиртом запах. Он взял бутылку, на дне которой еще плескались остатки огненной воды, и отнес ее к мусорному контейнеру.

Вернулся собрать грязные вещи и, когда залез под кровать, то нашел свою грязную обувь.

– Ох и пьянь…

Аполло сел на кровать, бросил на пол вещи, охваченный чувством апатии. Потом он лег и попытался восстановить в голове, чем же закончился вечер. Мысли в голову совсем не лезли, видимо, вчера он отлично затер воспоминания бутылкой паленой бормотухи.

Гадость… Позор… Надеюсь, ты ничего не наделал прошедшей ночью?

Собравшись с силами, Полл собрал все грязное белье, закинул их в стирку, а потом решил набрать Свену, чтобы убедиться в его благополучии.

Окончания гулянки он совсем не помнил, поэтому начал беспокоиться за товарищей. Полл сел за стол на кухне, проговорив ИИ команду.

– Звонок. Свен Бьернсон.

Несколько гудков спустя на другом конце приняли вызов, спроецировав изображение собеседника напротив Полла.

– Утро доброе, танцор! В себя пришел?

– Здорово! Да, конечно. Час назад еще проснулся. Дел, как оказалось, выше крыши.

Собираю тут вещички свои помаленьку. Ты как?

– Недавно встал, освежился и решил набрать тебе, проверить, так сказать. Вагнеру не звонил?

– Да, звонил. Ты же знаешь его, он никогда не принимает входящие. Нормально с ним все. Без вести не пропадет.

– Ну да, взрослый вроде. Слушай, а мы после бара по домам разъехались? Память словно отшибло, не помню ничего.

– Конечно не помнишь. – Улыбнулся Свен. – Не надо было ту «полёнку» пить, которую Вагнер на улице у старика выкупил.

 – Свен засмеялся.

– Заканчивай уже клоунаду, вчера ты тоже был в ударе. Позвоню я, пожалуй, Вагнеру, начинаю переживать за него.

– Делай как знаешь, Аполлон. Главное помни, что ты ему не мамочка. Ты чего так смотришь на меня? Признаться в чем-то хочешь? – Раздался легкий смешок.

– Перегнул ты вчера.

– Сам же видел, чем он занимался. Не жалей этого барыгу, оклемается.

– Я не про него. Я за твои пристрастия переживаю, завязывай уже с выпивкой.