Грёзы

Врач даже мог влиять на сны находящегося внутри человека, посылая сигналы через электроды, прикрепляемые к голове уснувшего. О таких процедурах Полл наслышался еще в учебке, и это немного пугало его. Если они могли влиять на сны, то они также могли видеть то, что снится тебе, и по сути шпионили за тобой.

Их техническая команда располагалась в каюте №3. Аполло не видел в этом ничего необычного, но Байон успел отметить, что число три несло в себе добрый знак. Оно знаменовало Божественное Триединство, иногда трактовалось как число, подчёркивающее святость, преданность Богу или даже отступление от Бога.

Однако никто больше из собравшихся особого значения этому не придал.

Каюта включала в себя семь спальных мест, расположенных вдоль стен, по три на каждую сторону, седьмая кровать располагалась у иллюминатора. В центре находился длинный стол, потолок был белым и безжизненным, туалет и душевая находились в отдельной комнате. Байон прервал затянувшееся молчание.

– Довольно странно, что в каюте семь кроватей, когда в остальных восемь.

Мне вновь вспомнились слова из святого писания: «Потоп начался через семь дней после заселения ковчега» (Быт. 7:9). – Он настороженно произнес эти слова.

– Просто в последнее время ты много времени уделял изучению религии. Мне кажется, что подобные знаки будут видеться тебе на протяжении всего полета, если ты продолжишь в том же духе, – дружелюбно сказал Полл, похлопав друга по плечу.

– Может ты и прав, Полл. Стоит отвлечься на нечто более информативное, нежели древние писания.

– Как-то здесь слишком тускло, – вставил Свен.

– Безжизненно. Все прям как в учебке. Хоть прямо сейчас вешайся, – добавил Ник.

– А вы тут на курорт собрались? Марсианские источники посетить? – с усмешкой сказал Вагнер.

– Ой, ладно вам, половину пути во снах проведем. Запрут в капсулу, доктор в белом халате набросает нам чудесных галлюциногенов, и проснемся уже через пару лет, не заметив, что летим обратно.

Отдежурим сейчас свое и в обратный путь, считай, летим. – Вставил свое слово Атрей.

– Как хотите, мужики, но я в серой коробке жить не буду. – Свен рывком закинул свою сумку на ближайшую койку и принялся разгружать ее. Он приложил руку к расположенной рядом стене, выдвижная дверца опустилась, и Свен принялся расставлять на полки в шкафу свои вещи.

– Дальняя койка моя, – холодно проговорил Хаэмон. Никто толком и не обратил на него внимания.