Грёзы

Пару раз в неделю он приказывал нагружать пустые баулы камнями и бегать с ними на утренней зарядке или устраивал марш-броски на соседнюю высоту. Поначалу могло даже показаться, что он к чему-то готовит кандидатов, воспитывает в них характер, делает мужчинами, но, на самом же деле, он был здесь для того, чтобы ломать. По своей натуре сержант был мерзкий человек и непросто так здесь оказался.

Парни поговаривали, что когда-то он тоже учился в академии, но жизнь разыграла с ним злую шутку.

Он и несколько таких же доходяг напились в баре и устроили драку, пострадали двое гражданских, один из которых слег в больницу с ножевым ранением. Дружков его отчислили, конечно, один из них даже поехал в колонию, тюремные нары согревать. Ну, а наш «уважаемый» оказался сыном полковника, и его закинули подальше от города, молодых готовить, пока папа репутацию ему не восстановит. В общем, в лагере на скале появлялись свои сложности, с которыми приходилось бороться ежедневно, а иногда и просто с ними мириться. Изнурительная жара создавала вокруг напряженную атмосферу. Всем постоянно хотелось воды, ботинки мозолили ноги, полевая форма всегда была пропитана песком и потом.

Полл сидел в кругу камней с товарищами и курил сигарету. Он посмотрел в небо и мысленно обратился к солнцу.

Издевайся, сколько тебе будет угодно, доказывай наше ничтожество. Ты уже многих поломало, обожгло.

Меня тебе не взять.

Ох… наверное я просто схожу с ума.

Спустя еще две недели количество людей значительно сократилось. Оставшиеся группы поступающих разделили, сформировав новые подраделения. Троицу друзей разбили: Фред и Коул попали в другую роту, и на время их пути разошлись. День сменялся ночью, а ночь окрашивала новая заря. Молодые парни все чаще задавались вопросами: «Зачем и для чего?». Но ответов они не получали.

– Что-то не нравится? Езжай домой! – Постоянно повторял сержант.

Ночью в палатках завывал ветер, становилось холоднее. В темноте кто-то тихо плакал в подушку, стараясь скрыть это. Утром снова построение, наставления, физическая подготовка. Казалось, что это никогда не закончится. Ночью, лежа в постели и изнывая от усталости, Полл думал о доме, вспоминал маму, своих старых друзей и размышлял о прошедшем времени здесь.