Жаркое лето Хазара

Дунья смотрела на все и представляла равнину в виде ковра, следы динозавров на его поверхности ей хотелось назвать причудливыми ковровыми гелями. Турецкий бизнесмен, удивленно разглядывая следы, то и дело щелкал затвором фотоаппарата, предусмотрительно захваченного с собой. Он сфотографировал Дунью и Гульовсер ханум, сидящих с вытянутыми ногами рядом со следами, а затем сделал общий снимок всех присутствующих. В это время Аннов обошел все следы один за другим, прошелся по другим местам и внимательно осмотрел их, проверяя, не осталось ли где скрытых от глаз следов.

Расспросил у парнишки-следопыта, в каких еще местах этих гор есть такие же следы, уж слишком он заинтересовался этими динозаврами. Дунье показалось, что следы древности заставили Аннова всерьез задуматься о переменчивости этого бренного мира.

Походив вокруг следов динозавров еще какое-то время, и о чем-то поразмыслив, Аннов взглядом дал понять, что ему есть что сказать. Он подошел к тому месту, где стоял Йюлюк и, наблюдая за окружающим миром, о чем-то беседовал с женщинами.

С ходу выпалил: «Я хочу у вас кое о чем спросить!», – взял турка под руку и отвел в сторону.

– Как вы думаете, если мы вырежем один из этих следов и продадим, сколько за него можно выручить денег на мировом рынке?

Йюлюк не сразу сообразил, о чем таком говорит Аннов, поправив на носу очки, удивленно и в то же время вопросительно посмотрел на своего визави.

Когда же до него дошло, что Аннов оценивающе смотрел на следы глазами предприимчивого человека и что-то задумал, многозначительно улыбнулся и посмотрел на него более внимательно. Турок не смог скрыть своего удивления:

– Если найдется покупатель, ты готов и эти следы продать, Аннов бей!

– А купят?

– Если среди европейских толстосумов отыскать любителей старины, вполне возможно, что кто-то и купит.

– В таком случае, сколько приблизительно это может стоить?

– Думаю, что миллион долларов заработать можно будет.

Думаю, что и известные музеи мира могут заинтересоваться таким экспонатом, – высказался турок, давая понять, что вопрос Аннова и в его душе всколыхнул какие-то струны и заставил задуматься. Потом, подумав еще немного, высказал опасение:

– А кто тебе разрешит вывезти это из страны? В нашей стране тех, кто покушается на старину, и тех, кто помогает им, по головке не гладят.