Одиночество любимых

– Почти, – глухо ответил зять. – По уши влюбился я в одну девушку-студентку. – Наконец-то выдавил он из себя самое важное.

Молчание тестя добавило тревоги. Сергей Иванович прервал его неожиданным вопросом:

– И когда свадьба?

– Чья?

– Да не моя же, сынок, – он впервые назвал его так и получилось естественно, не наигранно.

– Ее может и не быть вовсе. Я ведь еще ничего не решил. Стою на распутье, перед выбором. Ваше мнение очень хочу знать…

– А зачем оно тебе? Сильно любящий человек ни в чьих советах не нуждается.

– Вы хотите сказать, что чувства мои поверхностны и потому сомнительны, как и само поведение…

– Послушай, Олег, что я тебе скажу, а как поступить, сам решишь. Вы с Лизой только семь лет вместе, а я со своей женой, твоей тещей, Антониной Тимофеевной, уже четверть века по жизни рука об руку иду. Был и у нас семейный кризис. Лиза малая была, чуть старше твоих детей. Так вот, появилась у меня любовница в райцентре. Какой мужик по этой части не грешен? Огонь-женщина! И все при ней: стройные ножки, точеная фигурка, личико – настоящее произведение искусства.

А пела как здорово, заслушаешься. Я пожалел, что раньше, до женитьбы ее не встретил. Что ты думаешь? Собрал вещички, взял самое необходимое, повинился, конечно, перед женой, к тому времени все уже от людей узнавшей, и ушел к любовнице в город. Что творилось на душе, лучше не спрашивай. Но и вернуться назад уже не мог.

Глаза у тестя слегка заблестели, видать, пережитое и спустя годы вспоминать ему нелегко.

Он вновь закурил.

– Да, быстро кончился наш с Зоей, так звали ту красивую женщину, медовый месяц. Прозрел я, слепой котенок, когда увидел, какая из нее никудышная хозяйка. Не умеющая и не любящая готовить. У нее, видите ли, нет вдохновения. А разве оно требуется для того, чтобы суп сварить? А какая она эгоистка страшная, я даже не догадывался. О своей ненаглядной красоте только и заботилась с утра до вечера. А что у мужика рубашка давно не стирана и на плите борщ вторые сутки прокисает, это не важно.

Да и в постели охладели мы друг к другу, куда только тот огонь подевался. Короче, снова собрал я вещички, хлопнул дверью и, как приблудный пес, в родную хату к своей Тонечке поплелся. Встал перед ней, как перед иконой в церкви, на колени и попросил прощения. При этом поклялся, что никогда больше ее не оставлю и не брошу.

– Простила?

– Ты же видишь, душа в душу живем. Открою тебе, зятек, еще один маленький секрет.