Когда ночь была девочкой

Химия такая, час невозможно находится.

– Ничего себе! – не выдержал Данила, представив эту картину.

– Ну, мать в слезы! Сперва пыталась их искать, потом отскребать, белить, да без толку. Был дом и нет. Ни продать, кому он нужен, ни новый не что построить. Осталась без крыши над головой. Тут я приехал, пошел на радиорынок, а их нет уже. На Родину уехали. Но это, как я узнал, были исполнители, а руководил ими их главный басмач – Саркис. Упырь местный. Я попытался наехать, так они меня вшестером «отметелили» и гуляй Вася.

– А к ментам не обращался?

– Смеешься! А где доказательства. Тех аферистов уже и след простыл. А Саркис ментам в глаза рассмеется и скажет, что о таких вообще не слышал.

– Н-да! – участливо вздохнул Данила. – И какие у тебя мысли?

– У меня созрел план, как выйти из положения, но нужна твоя помощь. Ничего особого не надо делать. Можно сыграть на жадности этих басмачей.

Его новый знакомый вкратце поведал детали и выжидающе уставился на Данилу.

– Ну, как?!

– Даже не знаю, – смущенно улыбнулся Данила, ошарашенный неожиданным предложением.

– Выручай дружище, святое дело! И тебе доведись такое! Как бы ты поступил? Спустил на тормозах?

– Сразу не могу сказать, – еще сильней засмущался Данила. – Я в Новосибирск собирался. Ничего такого не планировал.

– Сам посуди! Мать есть мать, – горячился Юра. – А черных наказывать надо. Совсем обнаглели! На нашей земле ведут себя как хозяева!

– Не без этого, – неуверенно согласился Данила, – да здоровья у меня, сам видишь.

Волноваться мне врач запретила и не она одна. Профессор предупреждал, что могу упасть в самый неподходящий момент.

– Я тебе хлопоты компенсирую, – горячо дожимал его Юра. – Уедешь с бабками, новой мобилой, а то ведь со справкой, и с голодухи, не доедешь до Новосибирска.

– Заманчиво, – уклончиво отвечал Данила, внутренне склоняясь, подыскать новый предлог, чтобы отказать.

Ему не хотелось ввязываться в сомнительные проекты его нового друга. Если бы еще был здоров! А так неизвестно на чем все держится!

Но события стали развиваться стремительно и совершенно по другому сценарию.

В очередной приход Мариэтты Омаровны, Данила обмолвился, что он все же не доброволец, а по призыву.

– Чепуха! Это как? – не поверила она.

– Я был на той стороне, а там строго, расписался – иди.

Лечащий врач сразу напряглась, лицо ее окаменело. Она ушла ничего не сказав, но спустя час, пришла медсестра и предложила Даниле переселиться в коридор, на жесткий топчан.