Откровенные романы. Или исповедь от первого лица

Но девушка дышала. Это придало мне новые силы. «Теперь, когда ты отдохнул, а она жива, ты сможешь продолжить! – сказал внутренний голос. – Давай! Это уже без подъема! Будет легче. Соберись!» «Ага! Помолчал бы уже!» – хотелось ответить ему.

Но делать нечего. Я опять взвалил ее на себя, и, покачиваясь, побрел к брусчатым двухэтажным домам, благо до них оставалось идти не так много. С неимоверным трудом, мне удалось добраться до первого дома. Я опустил тяжелую ношу на землю и в изнеможении постучал в окно, потом постучал в другое окно, потом в третье, четвертое.

Не знаю, сколько прошло времени, пока открылась одна из форточек и грубый мужской голос проворчал что-то нелицеприятное в мой адрес. Не удивительно, постучать в окно в половине третьего и ждать от людей другого.

– Прошу вас, выйдете! Помогите, пожалуйста! Она умирает! – просил я, и не узнавал собственного голоса, такой он был противный и жалобный.

Но никто не выходил. Я опять продолжил, тарабанить уже сильней.

Наконец, спустя какое-то время, зажглись окна, скрипнула дверь, в доме.

Послышались шаги, скрип крыльца. Это вышли две женщины в ночных рубашках и легких накидках на плечах. У одной я заметил в руках длинную деревянную скалку, которой обычно катают пельмени в больших семьях. Они осторожно и подозрительно подошли, и некоторое время стояли, молча, глядя на лежащую девушку.

– Ей надо помочь! – не столько сказал, как простонал я, опускаясь на корточки рядом с ней.

– Она жива? – спросила одна, что была коротконогая и в мужских сандалиях.

– Что с ней? – спросила другая.

– Не знаю, – с трудом выдавил я в ответ.

– Как это ты не знаешь?! – спросила первая и нагнулась к девушке ближе, стараясь послушать ухом.

– Не верю я ему, ни одному слову! – процедила та, что была со скалкой.

Я решил подняться и чуть отступил.

– Вызовите скорую! – попросил я, стараясь держаться уверенней и в тревоге кося глазом на маячившее сбоку деревянное оружие неуравновешенной женщины.

– Вызовем, вызовем, – проговорила с нотками угрозы, та, что стояла со скалкой, – ну что живая? – обратилась она к нагнувшейся женщине.

– Вроде бы да! Дышит, но слабо! Надо идти к Митрофанычу – у него телефон.

– Ну, иди, буди, а я за этим фраером «пестрожопым» пригляжу.

Такое обращение в мой адрес, мне совсем не понравилось. Но сейчас от меня ничего не зависело. Выбора не было. Спустя минут пять, во дворе собралось человек шесть-семь полусонных, наспех одетых людей.