Прозрачный

Тем более что дар касался чего-то экстраординарного, не знаний математики, склонности к языками или музыки, а таких серьезных вещей, как умение видеть людей насквозь. Нина Ивановна объясняла мне, как правильно нужно вести себя с людьми, чтобы не шокировать их своим даром. Я и сама со временем поняла, что лучше держать это в тайне, и далеко не всем рассказывать об этом.

Слухи все же появились, что в одном детдоме живет девочка, которая может угадывать болезни людей, что она чуть ли не излечивает всех от недугов одним взглядом.

Но слухи, они всего лишь слухи. Как доказать их? Никто из сотрудников не хотел шума вокруг маленького районного детдома, который в любой момент могли закрыть, реорганизовать, упразднить. Всем хотелось иметь работу и получать хоть какую-то зарплату в стране с плохой экономической ситуацией.

Персонал детдома не стал отправлять меня в другое учреждение, хотя в какой-то момент об этом встал вопрос. Но после долгих баталий между Ниной Ивановной, руководством и другими работниками, часть из которых встала на сторону Нины Ивановны, было принято решение оставить меня и максимально не распространяться о моем даре.

Тем более что всем сотрудникам без исключения я помогала.

Я благодаря своему дару умела находить общий язык со всеми. Я могла знать о человеке то, что он сам давно о себе забыл: боли, радости, травмы, события. Мне было легко подобрать ключи к любому взрослому человеку, дать ему совет или от чего-то отговорить. Я видела то, что с ним было, то, что он есть.

Единственное, чего не знала ни я, ни персонал, это как меня воспитывать, как помочь мне вырасти. Ведь воспитатели были ориентированы на помощь обычным детям без каких-либо особенностей. А как правильно работать с таким ребенком, как я, никто не знал. Нина Ивановна пыталась найти нужную литературу, но, увы, практикум по воспитанию детей с экстраординарными способностями отыскать не удалось. Вариантов было немного: религиозная литература, эзотерика или пособия по психическим отклонениям, общая педиатрия и этика воспитания подростков здесь не помогали.

Нина Ивановна очень любила меня, она даже хотела меня удочерить и забрать домой, но бюрократические проволочки не позволили ей это осуществить. Она приглашала меня к себе на выходные. Нине Ивановне было чуть-чуть за шестьдесят, больше тридцати лет она работала в детском доме как воспитатель-психолог. Ее очень уважали, за эти годы ей удалось сделать маленький детский дом одним из лучших в городе.