Прозрачный

В какой-то момент муж поставил перед выбором: либо он, либо детдомовские дети. Собственные сыновья к тому времени как раз окончили школу и никогда особо не беспокоились о том, что мама приводит детдомовцев. Им нравилось общение с ребятами, с кем-то из них они даже становились друзьями. Но все-таки семья требовала отдельного внимания, которого порой не хватало из-за преданности своей работе. Это привело к тому, что Нина Ивановна сделала выбор в пользу детдомовцев, после чего муж ушел. Не хватило у нее сил или какого-то чутья, чтобы найти компромисс или больше времени проводить с мужем.

После этого она только сильнее ушла в работу.

Для Нины Ивановны я была самым нетипичным случаем в ее многолетней практике, все, что было во мне, шло вразрез с многолетним опытом профессионального педагога, чьи взгляды основывались на классической психологии. Нина Ивановна была абсолютно не религиозным человеком, никогда не верила ни во что, кроме науки и фактов. А я со своим даром противоречила всем фактам и наукам.

Меня перевели из какого-то областного далекого дома малютки, в котором то ли обрушилась крыша от обветшалости, то ли случился пожар, потому что кто-то позарился на землю, на которой располагалось учреждение. Вместе со мной перешло еще несколько детей дошкольного возраста. Я была очень симпатичным ребенком с большими голубыми глазами, казалась всем красивой и доброй девочкой. Все стали замечать, что я как маленький супергерой приходила на помощь к слабым детям, спасая их от забияк и хулиганов, предугадывая драки и конфликты.

Я помогла нескольким детям избежать воспаления легких, диагностировала переломы, ушибы, истерики, психологические травмы.

Разумеется, верить мне стали не сразу, но, когда на четвертый или пятый раз мои предсказания подтверждались, дети и воспитатели начинали прислушиваться к моим советам. Многие даже сами подходили и спрашивали что-нибудь о себе. Никто ничего не мог скрыть от меня. Любые интриги и козни становились явным, а мне достаточно было просто поговорить с зачинщиками, чтобы не случилось беды.

Хотя не все меня слушались, многие дети продолжали ссориться, хулиганить и причинять кому-то боль, ведь за всеми в детдоме не уследить, но все же общее поведение детей стало меняться в лучшую сторону. Я была судьей всех конфликтов и размолвок, ко мне прибегали дети из разных групп и разных возрастов, требуя защиты и помощи. Я очень быстро определяла, кто был не прав и в чем заключалась суть конфликта.