Ночная попутчица. Сломанные ключи судьбы

– Кошки они ласковые?

– Я кошка, которая ходит сама по себе! – сказала незнакомка немного отчужденно.

Вообще, как только мы вышли на улицу, она стала другая. Пропали в ее голосе милые нотки, испарилась радость. Чувствовалось неуверенность и что-то необъяснимое: тревожное ожидание чего-то предрешенного. Она не так боялась, как закрылась.

Я отпустил ее руку – но так как луны не было – мы постоянно натыкались друг на друга. И я чувствовал, как она в очередной раз вздрагивает, и каждый раз мне было необыкновенно приятно касаться ее, и ощущать тепло ее тела, и легкий дурманящий запах духов и еще чего-то женского, девичьего, непреодолимо волнительного.

«Кто она? Неужели мы так расстанемся и я ничего не узнаю? Даже как ее зовут?» – такие вопросы иногда всплывали в моей голове, и даже легкий хмель от «Тырново» не мог снять их совсем, а только сглаживал острые углы, размывал очертания.

Мы свернули и вышли на остановку у «Маяка». Тут было светлей. От магазина струился свет мертвенно-голубых неоновых ламп, и одна из них противно мигала.

– Ждать бесполезно! – промолвил я уверенно, – можно пешком по шоссе, как ехали сюда, или, через школу и дамбу – это ближе.

– Вам совсем не хочется меня провожать?! – вдруг перешла она на «Вы».

Я промолчал.

Она подошла ко мне ближе, взглянула в лицо, и немного упрямо добавила:

– Это совсем не обязательно!

– Ну, вот началось! К чему этот пустой разговор? – сказал я сухо.

Мы еще раз оглянулись, на пустую дорогу, и тронулись в путь.

Тут я уже шел не так уверенно. Девушка порой налетала меня, и я чувствовал ее упругую грудь у себя на спине, и легкий озноб пробегал у меня под лопатками. Хмель еще немного кружил голову. Я ни о чем не мог думать, как только о том, когда она вновь коснется меня. Это была, как будто, наша маленькая игра. Я уже не так спешил – и специально порой задерживал шаг, ждал, – и она не обманывала меня; она легко и испуганно дотрагивалась до меня вновь, и вновь; и мне опять это было необыкновенно радостно и приятно. Иногда – когда мы касались немножко дольше обычного – с ее губ слетало чуть слышное: «Простите».

Я представлял в темноте, находясь к ней спиной, ее нежные губы говорящие это, выражение лица, даже чувствовал незримый ток, электричество, которое исходило от нас и возвращалось. Нам ничего не надо было говорить. Мы общались молча, жестами, прикосновениями… совсем редкими, ничего не значащими, словами.