Дом, в котором… не гаснет свеча

– Важно, говори. Это останется исключительно, между нами. Обещаю.

– Не важно это всё.

– Да, что ты заладил? Не важно, не важно. Если тебя что-то беспокоит, это ещё как важно.

– Не поймёте вы меня. Смысла в этом нету.

– Не поймёт, тебя, скорее всего, женщина, которая сейчас незаметно пытается подслушать нашу беседу, а я попытаюсь войти в твоё положение, каким бы оно ужасным не было.

За дверью что-то зашуршало и после слов отца вновь воцарилась гробовая тишина.

– Теперь то, нам точно никто не помешает.

Лёша подавил глупый смешок и губы его сомкнулись в прежнем положении.

– Слушай, я понимаю, что мама будет в бешенстве, но, сегодня, когда она уйдёт на работу, можешь выйти по своим делам. По лицу вижу, что что-то тебя мучит и ты всё рвёшься наружу. Только тц, никому не слова. Понял? И без глупостей, голова моя мне ещё на плечах нужна. – и шёпотом добавил, – А она у нас, как ты мог заметить, ещё тот палач.

Мужчина мирно улыбнулся, прикладывая указательный палец к губам, напоминая о том, что рот следует держать на замке, и двинулся к выходу.

В ответ Лёша ничего не сказал, но сияющие от счастья и чрезмерной благодарности глаза, говорили всё сами за себя. Он привстал, отложил книгу и в попытках контролировать свои эмоции зашагал по комнате.

Улица города встретила его не очень приятной погодой. Ранее голубое небо, было затянуто серыми тяжёлыми тучами, готовыми упасть на землю в любой не подходящий для этого момент, а осенний ветер обдал его открытые участки тела своим прозойливым холодком, от которого стало зябко по всему телу, но, не смотря на все эти трудности, он продолжал идти.

Дорога его ждала долгая и всё это ради момента, когда на горизонте, наконец, начнут вырисовываться размытые, от мелких капель дождя, очертания дома, который казался уже роднее, чем его квартира.

Деревья приветливо шелестели своей листвой, которая отчаянно покидала свои ветви и, слетая на остывшую с лета землю. Перед ним вырисовался тот самый дом. Не раздумывая, Лёша направился туда.

Уже привычный запах сырости ударил ему прямо в нос, вызывая неприятные ощущения, заставившие его чихнуть. Стояла гробовая тишина, которую перебивал только он, шуршанием своей обуви. Он обходил все комнаты, словно здоровая с каждой из них, а они, в свою очередь, отвечали ему своим гостеприимством.

– Неужто дождалась твоего появления.

Прозвучал звонкий девичий голосок, собиравший в себе одновременно и злобу, и радость.

– Привет.