Клетка для эгоиста

Единственное, что не давало покоя – это потерять абсолютно все, связанное с ним… все, что еще хранило о нем память… Неужели ей никогда больше нельзя будет прийти в свой дом, взять в руки вещи, хранящие его тепло, пройтись по комнатам, где она росла и где он окружал ее заботой, как умел… Если мачеха заполучит дом в Подмосковье, то, скорее всего, его продаст… Ей вполне хватит двух роскошных квартир, которые, скорее всего, уже принадлежали ей, одна в историческом особняке в центре города, другая – в элитном квартале на Кутузовском.

За всеми этими размышлениями Кристине вдруг вспомнился их с папой секрет, который он доверил ей еще в детстве. Он сказал тогда, что о нем никто, кроме них, не должен знать, что это будет только их тайной, и что она всегда должна помнить ключ к этому месту. Конечно, она помнила… Это была простейшая комбинация из шести цифр, представляющая собой дату ее рождения. А открывала она небольшой тайничок в кабинете отца под полом в углу за одним из кресел. Если снять плотно прилегающие друг к другу четыре дощечки паркета, под ними оказывалось небольшое углубление.

В нем стоял изящный резной сундучок на кодовом замке, в который папа периодически клал для нее подарки… то сладости, то игрушки… Когда она стала старше, эта игра была забыта, но банковскую карту с круглой суммой на ней, подаренную ей на восемнадцатилетие и послужившую ей дорогой в новую жизнь, он все равно положил именно туда. «Ты знаешь, где найти свой подарок» – сказал он тогда, и она знала… Может быть, он и сейчас оставил там что-то для нее… что-то, что больше никто не мог обнаружить… Только вот попасть в собственный дом теперь представлялось гораздо большей проблемой, чем мог себе представить отец… Едва ли ее туда пригласят… Даже напрашиваться было бы глупо. Однако, в этот момент она вновь подумала о Луке… Могла ли она ему доверять?..

В голове вновь завертелись сцены из прошлого, от которых до сих пор грудь распирало от волнения, а внизу живота предательски теплело. Он умел вызвать дрожь во всем теле, он умел смутить и завести одновременно, он творил с ней тогда все, что ему вздумается… Он манил, а она бежала… Он приказывал, а она с готовностью подчинялась, пока наконец не сгорела почти дотла… Слава богу, ее визит в северную столицу тем летом был недолог, иначе от ее юного наивного сердца не осталось бы ничего живого… Этот опытный матерый зверь сожрал бы его целиком, без остатка, сладко облизнувшись и не пролив по нему ни одной слезинки.