Ночной пленник

Уловив движение боковым зрением, он оглянулся через плечо, смерил ее ничего не выражающим взглядом с ног до головы и снова повернулся к своим бугаям, видимо, давая последние указания. Опять испытать на себе этот змеиный гипнотизирующий взгляд очень уж не хотелось. Выйдя из легкого оцепенения, девушка решила присесть на краю бассейна, опустив в воду ноги. Так она чувствовала себя более защищенной, хотя это, конечно, была иллюзия.

Не прошло и минуты, как хозяин дома приблизился неторопливой походкой и тоже сел рядом, касаясь ее и плечом, и бедром.

Эти прикосновения обожгли и чуть не заставили метнуться в сторону, но она удержалась. Черт, как же страшно было находиться в такой близости с ним, но только отодвинуться было еще страшнее. В конце концов, пока что он не делал ничего такого… Или?..

Мужчина рядом с ней чуть отставил назад ближайшую к ней руку и, опираясь на нее, немного отклонился назад. Его лицо приблизилось, она даже чувствовала на щеке его горячее дыхание, а еще собственные мурашки, предательски разбежавшиеся по коже и никак не желающие утихомириться.

Мужские пальцы бесцеремонно тронули висок, щеку, затем тонкий локон, выпавший из хвостика, заправили его за пылающее ухо и двинулись вниз по шее, заставляя сглотнуть.

– Тебе идет этот купальник. И мне нравится, как ты краснеешь… – Теперь его пальцы поглаживали ее плечо, вызвав внутреннюю дрожь.

– Почему у тебя столько татуировок? – едва дыша, выдавила она из себя единственный пришедший в голову банальный вопрос.

– Красиво?

– Да, но… от них же нельзя будет избавиться, если тебе вдруг надоест…

– Мне не надоест. Они отражают мою суть.

Когда он наконец-то убрал руку, Марьяна отважилась взглянуть на его грудь. Вообще-то до этого она толком не решалась рассмотреть все узоры на его теле, и сейчас ее глаза изумленно расширились, уставившись на огромную голову королевской кобры, разверзшей кроваво-красную зубастую пасть как раз в том месте, где располагалось сердце. Жуткая, ничего не выражающая морда, раскрытый капюшон, смертоносные острые длинные клыки, высунутый раздвоенный язык, мертвые дыры зрачков, окруженные золотистой радужкой – застывший, стеклянный, пригвождающий к месту и пронизывающий насквозь взгляд.

– Что, похоже? – усмехнулся он как-то недобро, будто давно уже догадался, что про себя она прозвала его аспидом. Может быть, эта аналогия когда-то неосознанно пришла ей на ум из-за чешуи на его руках, и лишь теперь настало полное понимание.