Ночной пленник

Язык невольно пытался повторить умелые, неторопливые, обучающие движения его языка, подчиняясь и очень робко стараясь подчинить в ответ. Из груди вырвались стоны. Невесомость так расслабляла, так сводила с ума… как и потоки прохладной всегда подвижной воды, что их омывали.

Однако доставляющий ей удовольствие мужчина вдруг остановился, прервав сладкое безумие. Он дышал ей в губы и сверлил ее глаза своим гипнотизирующим змеиным взглядом.

– Что, вошла во вкус, хорошая девочка? – с угрожающей усмешкой спросил он, вскользь снова целуя ее губки.

 – Остановиться не можешь?

Он склонил голову, любуясь чуть выглядывающей из воды высокой девичьей грудью с маленькими острыми сосками. Марьяна запоздало прикрылась одной рукой, стыдливо опустив глаза. Другая ее рука, напряжённая, как пружина, упёрлась в мужскую грудь. Если бы он не держал ее, крепко обхватывая за талию и прижимая к борту, она бы сейчас утонула.

– Не надо больше, прошу… – почти умоляя, пролепетала она, прекрасно понимая, что все в его власти.

Виктор буравил ее взглядом в упор, потом глубоко вздохнул. Ещё пара секунд в его объятьях – и у нее совсем помутится в голове, она просто сдастся, не сможет противостоять, сделает все, что он прикажет… Но крепкая мужская хватка вдруг ослабла. Виктор отстранился.

– Вали отсюда, пока я не передумал, волчонок… – мрачно сцедил он. – И даже не надейся, что в следующий раз я буду таким понимающим и сдержанным…

Девушка вскинула на него недоверчивый взгляд. Всего мгновение задержки – и она скользнула в воду, легко, как рыбка, улепетывая из ловушки почти проглотившего ее хищника.

Она добралась до бокового бортика бассейна и неловко выбралась из воды, всей кожей чувствуя, как он наблюдает и, возможно, размышляет, не передумать ли. Прикрывая грудь, девушка бегом рванула в раздевалку, заперлась на защёлку, остановилась, прижавшись к двери спиной и пытаясь отдышаться. Вся кожа пылала, хотя с нее ручьями текла холодная вода. Она даже не вытерлась… Слава богу, тут тоже были полотенца… Не теряя ни секунды, Марьяна стянула с себя мокрые плавки, растерла кожу полотенцем и тут же нацепила на себя свои вещи, даже не принимая душ и не высушив волос.

Выходить отсюда было ужасно страшно. Она слишком хорошо прочувствовала на себе силу мужского желания. В сочетании со вседозволенностью, к которой он привык, его благородное терпение казалось сомнительным. Тем не менее, оставаться здесь дольше тоже было нельзя. Вечерело. На улице уже давно сгустились сумерки.