Ночной пленник

– Ты кого хочешь доведешь… – Марьяна покачала головой, поднялась и принялась рыться в шкафу в поисках махрового халата и сухого белья.

– Вот-вот! Я еще всех вас переживу… – с готовностью подхватила эта вредная девчонка, и ее голос приобрел еще больше командных ноток. – На тебя даже смотреть холодно! Тапочки надень!

Так и не поворачиваясь, Марьяна закусила губу. Слезы сами вдруг навернулись на глаза и тут же потекли по щекам градом, подбородок предательски задрожал и горло перехватило железным ошейником.

Ну что же она творила! Нельзя было позволять себе так распускаться в присутствии Насти! Да и родителей лишний раз нельзя было доводить… Им и так всем было тяжело.

– Знаешь что? – голос сестры снова прозвучал звонко, без тени грусти и дрожи.

– Что? – хрипло выдавила из себя Марьяна, мимоходом подтирая слезы и стискивая зубы.

– Я решила, куда буду поступать после школы.

– И куда же?

– На ин. яз. Хочу много путешествовать и повидать мир, а переводчики наверняка много ездят в командировки.

Марьяне наконец-то удалось совладать с собой. Она закуталась в халат и повернулась.

– Настюх… Уверена, у тебя все получится. Ты же у нас отличница.

– Ага. Ботаничка. Вся в тебя…

– Точно.

Сестры улыбнулись, встретившись взглядами. Глаза одной будто точно отражали глаза другой. Когда-то они были похожи не только этим, а еще шелковой гривой спело-ржаных волос, например, или яркими открытыми улыбками и звонким, как колокольчики, смехом. Теперь лежащая в постели девочка казалась призрачной тенью той, что стояла посреди комнаты.

И все равно обе были естественно красивы и восхищали. Первая – хрупкой нежностью, сочетающейся с каким-то жизнеутверждающим бесстрашием. Вторая – бьющей через край энергией и силой, прикрывающей мягкую женственность и беспомощность.

***

Даже теперь, спустя шесть лет, Марьяну передергивало от детских воспоминаний о больнице. Особенно теперь, когда она стала взрослой и все яснее осознавала, что ее жизнь тогда, возможно, висела на волоске.

А еще потому, что только в детском возрасте она могла всерьез воспринять услышанные тогда откровения малолетней психопатки и попытаться докопаться до истинности ее слов. Вампиры стали кошмаром ее детства, ее безумием, ее одержимостью, о которой никому нельзя было говорить, если она все-таки хотела оставаться для окружающих прежней рациональной, уравновешенной, серьезной, целеустремленной девочкой, какой ее привыкли считать.