Ночной пленник

Впереди справа ее ждал весь разбитый охотничий домик, а потом ей предстояло свернуть с боковой аллеи на главную, чтобы выйти к особняку. Думать о том, кто может повстречаться ей на пути, не хотелось. Место казалось самым подходящим для всякого сброда, начиная с бомжей и неформальной молодежи и заканчивая маньяками и грабителями. Успокаивало только то, что все кругом покоилось в гробовой тишине. Похоже, парк все-таки был мертв, и желающие посетить его отсутствовали.

Уже в который раз девушка попыталась ответить себе на вопрос, почему кто-то мог захотеть жить в таком месте.

Почему-то найти логических объяснений этому не получалось. Возможно, просто днем тут было не так уж неприятно. Все же отсутствие лишних глаз, природа, пение птиц, белочки всякие и ежики имели свою прелесть, особенно для какого-нибудь отшельника-мизантропа, желающего жить в городе и по возможности не соприкасаться с «прелестями» цивилизации. Тем не менее, состояние парка и построек вызывало удручающее впечатление, да и в целом место казалось небезопасным, особенно для человека небедного, решившего окружить себя предметами роскоши. Неужели он делал ставку на то, что на него никогда не выйдут плохие люди? Или был настолько бесстрашен и уверен в собственной способности за себя постоять, что не нуждался ни в охране, ни в сигнализации, ни в надежных замках, ни в близости человеческого присутствия, в первую очередь органов по охране общественного порядка, здоровья и благополучия?

Все эти вопросы разом отпали, когда Марьяна наконец вышла по центральной аллее к поместью.

От вида этого мрачного и в то же время удивительно прекрасного здания закружилась голова и невольно открылся рот. Да уж – похоже, хозяин этого места был эстетом со странными склонностями к чему-то готическому… Конечно, усадебный стиль восемнадцатого века северной столицы не имел ни малейшего отношения к готике, но мрачный упадок, в который пришел особняк, вызывал именно такую ассоциацию.

Первой в глаза бросалась огромная ажурная лестница в форме подковы, манящая гостей в свои объятья и ведущая к главному входу на втором этаже.

Белые кружева ее кованых перил были различимы даже в темноте и, должно быть, поистине эффектно выглядели днем. Только вот главный вход предназначался для желанных гостей, а не для воришек, поэтому Марьяне пришлось прервать бесцельное созерцание и поискать какое-нибудь окошко на доступной высоте, через которое она могла бы проникнуть в дом.