Ночной пленник

Сделав две пересадки, он, наконец, вышел на нужной станции и нетерпеливо закусил губу, благодаря бога, что не очень голоден и может спокойно контролировать трансформацию. На всякий случай он все же натянул капюшон толстовки до предела и чуть приподнял тонкий шарф, прикрыв подбородок и губы. Все же эта девчонка слишком возбуждала как голод, так и плоть.

На улице поднялся ветер, а эта трусишка, видимо, снова припустила во весь дух, и Ник немного сбился с пути, но ее фатальная ошибка спасла его от неудачи – в одной из урн он учуял влажные салфетки, пропитанные ее кровью.

Тогда вампир выбрал направление и прибавил ходу, пока снова не взял след. Он не бежал, но шел быстро и уверенно, как волк, уже уверившийся в близости добычи, загнавший ее в ловушку и предчувствующий ее смерть. Его расстегнутая куртка трепыхалась на ветру, с головы сорвало капюшон, но теперь он уже не собирался медлить. Переход через узкую улочку, поворот в арку, лабиринт из дворов, подъезд – и вот она, стоит у двери и набирает код. Настигнуть ее с такого расстояния он уже не успел бы, поэтому Ник позвал ее требовательно и взволнованно. Девушка резко оглянулась через плечо, будто что-то кольнуло ее в спину, и окинула полным непонимания взглядом двор. Ее глаза остановились на его фигуре, прячущейся в тени арки вдалеке, и она почти уже готова была забыть все и пойти к нему навстречу, даже не видя, к кому идет. Только до Ника вдруг дошло, что звонок домофона уже раздался в ее квартире. Его наверняка слышали родные, которые точно поднимут панику, если их девочка не явится домой через пару минут. Конечно, существовала вероятность, что она жила одна, но… Но Ник отбросил эту мысль. Он пока еще не выжил из ума, чтобы так рисковать. И так уж несся за ней, как ошалевший от гормонального взрыва мальчишка, толком не глядя по сторонам.       Прекратив зов и стиснув кулаки и зубы, хищник с жадностью наблюдал, как она скрывается за дверью своего подъезда, затем огляделся по сторонам. Район оказался довольно жалким, как и дом, в котором она жила. Старинные облезлые трехэтажки обступили со всех сторон покрытый битым асфальтом клочок земли. Ни деревца, ни скамейки, ни клумбы. Кое-где стояли дешевенькие припаркованные машины. На окнах первого этажа были закреплены ржавые решетки, а свет исходил только от фонарей над дверями двух расположенных друг напротив друга подъездов.