Стеклянная бабочка

Чего конкретно ты от меня хочешь?

– Ты ничем со мной не делишься! Ты не ставишь меня в известность, куда ты уезжаешь, с кем и на сколько! Я вечно пребываю в неведении!

– И что же конкретно из моей жизни тебя интересует?

– Я… я не знаю… – растерялась она, заходя в комнату и уже вовсю глотая слезы, прикрывая лицо тыльной стороной ладони. – Ты мог бы рассказывать мне про работу…

– И это все, из-за чего ты устроила скандал? Ты совершенно не разбираешься ни в бизнесе, ни в автомобилях, ни в каком-либо из моих интересов.

Так чего ты хочешь от меня? – холодно улыбнулся он.

– Ты мог бы объяснить… И я уже сказала – ты постоянно пропадаешь неизвестно где неизвестно с кем! Я не знаю, с кем ты дружишь, с кем общаешься, с кем работаешь… Это ненормально!

– Предлагаешь мне познакомить тебя с каждым моим сотрудником вплоть до уборщицы?

– Какая чушь! Ты никогда меня не слушаешь! – у нее на языке так и вертелся мучивший ее вопрос: «У тебя кто-то есть?», но что толку было его задавать.

Это только еще больше бы ее унизило.

Саша вздохнул, давая понять, что разборки его уже утомили.

– Боюсь, что ты ревнуешь, солнышко, – наслаждаясь своей очевидной проницательностью, небрежно заметил он. – А это, знаешь ли, твои проблемы… потому что все дело в твоей неуверенности в себе и в куче свободного времени, которое ты не знаешь, на что потратить.

Каждое его слово ранило Люду как бритва.

– Если я и стала неуверенной, то только из-за тебя! – защищалась она.

 – Ты мало проводишь со мной времени! Ты не бываешь со мной нежен. Ты холодный!

– Заканчивай уже этот детский лепет. Ты меня уже давно знаешь, и мой характер для тебя – не новость. К тому же я тебе не мальчишка, чтобы ты меня отчитывала. Тебе напомнить, сколько времени у меня уходит на работу?

– Ты постоянно груб со мной в постели! – не слушала его Люда уже не в силах остановиться.

Саша на миг замер, слегка склонив на бок голову, нахмурившись и приоткрыв рот, словно не совсем расслышал ее слова или словно не верил тому, что она говорила.

Затем он задумчиво тронул пальцами губы, и его лицо постепенно приобрело хищное и насмешливое выражение.

– Тебе самой это нравится, – наконец произнес он, а на его губах промелькнула острая, как бритва, улыбка.

– Нет! Нет! Нет! – воскликнула она, кипя от негодования и сжимая руки в кулаки. Его непробиваемый вид, невозмутимый голос, самоуверенный тон просто сводили ее с ума.