Адам и Ева

Лишь китаец, движениями и мимикой похожий на робота, выказывал расположение спутникам, и полуулыбка не сходила с его исполненного восточного своеобразия лица с наивно хитрыми глазами.

Охотники сели на циновки вокруг низкого стола с блюдом из жареного поросенка, обставленного бутылками с крепкими напитками. Их рейнджерам подали ужин отдельно, в соседней хижине. Бонами поддерживал огонь в очаге и, владея английским, понимал смысл беседы.

С хрустом заедая жирную свинину листьями салата, обстоятельный немец неспешно рассуждал, с нотками осуждения:

– За павлина или мелкую антилопу теперь приходится платить двести долларов.

– Мы же не в девятнадцатом веке, – замечал француз, и между его бровей залегала складка скрытого недоброжелательства.

– А как вам нравится десять тысяч долларов за слона, льва или носорога, – вставлял китаец, но его будто не слышали. – И триста долларов в сутки отель, то есть соломенный сарай.

Англичанин, раскуривая сигару, хранил молчание, глядя поверх голов компаньонов на орнаменты развешанных на стенах хижины домотканых ковров.

Выпив коньяку, понюхав дольку лимона, русский, аккуратно подбирая слова во фразы, проговаривая каждую букву, произнес:

– А я думаю так. Времена теперь тревожные. Наперед ничего угадать невозможно. В Африке то лейтенанты мятеж подымут, то мусульмане взорвут отель с американцами. И коль уж выбрались на охоту в саванну, все надо сделать по-человечески.

Выпустив облако дыма, англичанин на мгновенье скосил на русского глаза.

– Я вот думаю, – последовала пауза, казалось, русский в чем-то усомнился.

Воцарилась молчание. Европейцы, хмыкнув, потупили взоры. Китаец большими черными глазами с сомнением взглянул на русского.

– Весь «большой шлем» разом, – обобщил немец, и вокруг его тонких губ залегли глубокие складки.

– Да, разом по одному зверю из «большой пятерки».

Француз, саркастически улыбаясь, спросил:

– Какое предпочитаете оружие?

Русский, пыхтя, поднялся из-за стола и, расчехлив коллекцию оружия, стал рассуждать, заглядывая стеклянным глазом в вороненые стволы, поглаживая пухлой ладонью изящные приклады с гравировками.

– Винчестер образца 1925 года. Калибр семь миллиметров. У него исключительно настильная траектория благодаря высокой начальной скорости в тысячу метров в секунду.

– Его стрельба эффективна четыреста метров, – заметил немец, цепляя ножом кусок свинины.