240. Примерно двести сорок с чем-то рассказов. Часть 1

Придерживаясь правил хорошего тона, Людмила Викторовна звонит стабильно два раза в день, спрашивает, кушала ли дочь, да как внучка, и потом даёт несколько советов и торопливо прощается, «Чтобы особо не тревожить», передавая всем приветы и желая всем-привсем счастья…

Маринка – девочка хорошая, всегда терпеливо выслушивала мать, виновато улыбаясь и подмигивая Лёхе, ждущего ужин. Но всё чаще уже разговоры эти становились для Маринки в тягость. Одни и те же вопросы и причём ответов на них абсолютно не слушают:

– Ой, я вчера полдня в «Ленте» проторчала!.

. Оторваться невозможно!.. Ха-ха-ха!.., – смеётся над собой Людмила Викторовна, – и то надо посмотреть, и это!.. Не-воз-можно, Марин!.. Невозможно!.. Шопоголик я прямо, ей-богу!!.. Кофточку себе присмотрела – прелесть кофточка!.. Жёлтая, с люриксом… А какой я гамак видела чудесный!.. Обзавидовалась прямо!.. А цена!.. Представляешь – тряпка метр на метр, а почти десять тысяч!.. Леночка-то не болеет?, – спрашивает она вдруг тревожно.

– Да она… не пра…, – не успевает ответить Маринка.

– Ой!.. А какой комод я в «Костораме» видела!!.. Прелесть, а не комод!.. Вот представь: четыре секции, две средние дверцы стеклянные, непрозрачные, как я люблю, а столешница… знаешь, вот, помнишь, у нас гарнитур был, такой бежевенький?.. Помнишь, ещё у бабушки Тони (голос начинает дрожать, и Людмила Викторовна сглатывает слёзы, дребезжа словами) Как там она моя роднулечка?.. Мамочка моя миленькая… В могилке одна… Одна-одинёшенька…

У Маринки краснеет нос и в глазах наливаются слёзы:

– Мам… Ну что ты, ей-богу… Изводишь себя так?.

. Ну, не надо, мам?.., – тоже сглатывает, начиная шмыгать носом.

– … роднулечка моя милая…, – заливается слезами Людмила Викторовна, – и холодно ей там, и страшно совсем одной в могилочке…

Маринка долго смотрит в окно, слёзы текут по горячим сухим щекам. Лёха бесшумно уходит в ванную.

– … вот так и я помру скоро, и никто на могилку-то не придёт…, – подвывает Людмила Викторовна, и Маринка начинает закипать, ругая по-доброму, чуть не крича сквозь слёзы:

– Да что такое говоришь, мам!?.

. Ну зачем ты…

– … и скорей бы уже отмучиться-то…

– Тфу!.., – Маринка швыряет трубку и ревёт в голос, закрывая лицо руками.

Лёха хмуро выходит из ванной, со смешком укоризненно ворчит, обнимая жену:

– Ну, молодцы-ы!.. «Поговорили!».. Ну, какого чёрта тут у вас опять?..

– Что за человек?!.., – зло всхлипывает Маринка, отстраняясь.