Всевластие. Уроборос. Владыка чёрных дней

 – Они не заслужили быть излеченными, они самые мерзкие и злостные суще… – Оберона ахнула и прикрыла руками свои губы, вспомнив, что Бранн – тоже демон. Она не хотела его обидеть и тут же извинилась, на что Бранн лишь рассмеялся.

– Мне всё равно, я – варлок, мы считаем себя демонами лишь потому, что таковыми нас считают люди. С лоа договоров мы заключать не умеем и живём в соответствии с человеческим временем. Мой отец пожелал помогать людям, и всё же ещё много варлоков остаются служить демонам, возможно, поэтому о нас ходит дурная слава среди людей, – с печалью в голосе сказал Бранн.

– Возможно, это и так, но ещё не забывай о своих ушах, таких у людей не бывает, – сказала ему Оберона.

Бранн снова рассмеялся.

– Точно, я их прячу за волосами, чтобы все думали, что я – человек, особенно те, кто не знает мою семью. Иногда нужно иметь тайны, чтобы не было горько…

Оберона покачала головой в знак согласия.

– У тебя тоже есть тайна? Мне иногда кажется, что ты не человек, но это абсурдно, так как твои родители совершенно нормальные люди и твой дед тоже.

Вода в чаше закипела, пошли пузырьки.

– Нужно скинуть тельца, – сказал Бранн, подскочил со стула, взял доску с расчленёнными бабочками, приблизил её к чаше и пинцетом по очереди спустил туда все тельца.

– А крылышки? – уточнила Оберона.

– Их нужно будет спалить, а пепел добавить в готовое зелье, – ответил Бранн.

– Но сколько там пепла будет? Совсем ничего! – удивилась Оберона.

– Так положено: пять бабочек – на пятнадцатидневный курс лечения, пепел из крыльев важен, иначе лекарство не будет эффективным, – постарался объяснить Бранн.

– И этого должно хватить на пятнадцать дней?! – заглянув в кастрюлю, ещё больше удивилась Оберона.

Бранн щипцами снял горячую чашу с плиты и поставил её на стол, затем выдавил туда содержимое шприца и хорошо помешал воду ложкой.

– Да, принимать нужно по капле, добавляя в воду, – разъяснил Бранн Обероне и из-под стола достал плоский железный блин.

– Понятно, – сказала Оберона и скосила губы.

Бранн положил блин на плитку и аккуратно пинцетом скинул на него крылышки, они моментально испепелились. Он подхватил блин теми же щипцами, что ранее чашу, и положил блин рядом с кастрюлей. Сверху кастрюлю он накрыл крышкой, а пепел – перевёрнутой банкой, видимо, чтобы тот не разлетелся.

– Пусть настоится, потом посыплю пеплом, – сказал Бранн и снова присел на табуретку.

– И сколько выжидать? – спросила Оберона.