Ожившие камни Аргоса

 – Пожалуйста, прости меня, если считаешь это ошибкой!

– Филомела, ты еще слишком мала для всего того, что закрутила вокруг себя! Даже не думай продолжать объясняться! Я не раз замечал твое благосклонное отношение к нему! Возможно, ты и сама не до конца понимаешь сути своих поступков, так я тебе все разъясню! Ты сомневаешься во мне больше, чем в нем! Только вот я этого никогда не пойму! Как, когда и чем Алексиус завоевал твое безграничное доверие?! – закричал Леонидас.

– З амолчи, Лео, не продолжай! Молю тебя, одумайся и замолчи! Все не так, не так! – схватившись за волосы, плача и дрожа от пробирающей ее насквозь правды, отрицала девушка.

– Неправ?.. Несправедлив?.. Перестань, Филомела! – постарался уже более спокойно изъясняться Леонидас. – Если все не так, как ты утверждаешь, значит, тебе просто нравится быть в центре внимания и хочется ощущать восхищение со стороны мужчин! Но во мне ты ошиблась. Вся эта грязь… это не про меня! Алексиус – ничтожество, он не слишком достойная пара для тебя, – юноша остановился, чтобы вдохнуть воздуха, – но это, конечно же, твой выбор.

Теперь же, когда я надеюсь, что смог донести до тебя истинную суть твоих, именно твоих чувств, – указал он на нее пальцем, – оставь меня одного. Я не создан для тех отношений, которые нужны тебе, пойми это навсегда! Для меня только одно имеет настоящую ценность – это моя работа! Ты же ничего не значишь!.. Да. Только так…

Таким хладнокровным и невозмутимым Филомела видела Леонидаса впервые.

Вконец растерянная девушка не могла сдвинуться с места. Она поняла, что уже не сможет ничего исправить. Возможно потом, когда-нибудь… но точно не сегодня.

Леонидас же, не спеша взяв кусок угля, сел на пол и начал чертить. Юноша старался вести себя так, будто присутствие девушки его уже никак не смущало.

Все так же плача, Филомела с трудом пересилила себя и вышла. Она хотела закрыть за собой дверь, но почувствовав, как что-то кольнуло в груди, девушка оставила ее приоткрытой.

«Нет, я не уйду из его мира! Никто, ничто не сможет разделить нас!» – отчаянно пронеслось в ее юной голове.

Леонидас отбросил уголь и прикрыл уши руками, чтобы не слышать звук ее быстро удаляющихся шажков.

Ему тяжело было оставаться сегодня дома. Набросив на плечи хитон, юноша вышел. Стараясь пройти по улице как можно незаметнее, он накинул капюшон.