Гэп

Поэтому на национальном конвенте в 1940 году было принято решение сделать любые движения в Гэпе регулируемыми. Передвижения гэперов уменьшились. Но ситуация в Большом городе ухудшалась с каждым днем. В 1941 году в Гэп хлынул последний поток аутеров, которые спасались от бомбардировок. К сожалению, Гэп не мог принять больше людей из-за своего ограниченного пространства. В тот год был издан Декрет невидимости, и все пять ворот были закрыты на ключ. Так завершилась Эпоха Кирпичного права, и мы все окончательно осели в Гэпе.

Сейчас многие горячие головы осуждают это решение хранителей и Партии консерваторов, стоявшей тогда у власти. Считается, что они руководствовались прежде всего самосохранением Гэпа и его жителей. Но современная критика наших оппонентов такова, что Эпоха Декрета невидимости нарушала главный принцип Гэпа – принцип помощи. А каково ваше мнение, мистер Спаркли?

– Вы оберегали свой дом, потому что важен только дом, – ответил он.

Сьюзан Кипер еле заметно кивнула Тому.

– Поверьте, солидарность – это не пустой звук для гэперов. Когда к нам хлынули тысячи испуганных людей, спасаясь от бомбардировок, каждый дом в Гэпе был открыт для них. Аутеры были измучены, ранены и напуганы как новым местом, так и войной за стеной. Гэперы делились своим кровом, пищей, отдавая все для этих обездоленных. Это был последний раз, когда Гэп запустил людей. С тех пор и до 1987 года наш общий Дом развивался своим путем, сохраняя свои традиции и уникальность.

Но появление коннекторов, вестников Большого Правительства, и последующий приход к власти модернистов изменили жизнь в Гэпе драматично. Даже трагично, я бы сказала.

На этом Сьюзан Кипер закончила свой исторический экскурс.

– Господин Спаркли, раз вы проходите стажировку здесь, окажите нам услугу. В папках на этих стеллажах находится часть исторического наследия Гэпа. Переставьте их по алфавиту и постарайтесь закончить сегодня. Насколько я знаю, уже скоро вы покинете нас.

– Да, верно, я возвращаюсь в Лондон. Уже завтра.

– Для вас избрали крайне интересный путь возвращения, – цокнула языком Сьюзан Кипер. – Нам будет интересно посмотреть этот эксперимент Рулса.

Она указала на стеллажи и ушла, ничего не добавив.

Документы внутри папок были очень старыми – свитки, газетные вырезки, какие-то письма, резолюции. Том стал читать первую попавшуюся заметку. Это было срочном донесением, датированным 1940 годом.