Призванная. Когда закончится время

Он шел впереди, и, глядя на него, только глупец мог решить, что сможет его одолеть. Все движения Макса были ровными, уверенными, наглядно демонстрирующими силу. Он не застревал в снегу, как мы, не выдохся даже к вечеру и все время держался так, словно для него такая прогулка – обычное дело. Кто знал, на что он способен в бою? Я была уверена в одном: быть на его стороне лучше , чем сражаться против него.

Чем ближе становилась ночь, тем сильнее поднимался ветер. Солнце больше не грело, одаривая нас скудным светом.

Вчера замечание Макса о рваных штанах заставило меня усомниться в пользе чулок, а сегодня я радовалась, что не выбросила их: лишь они защищали ноги от колючего морозного ветра. Еще было платье в пол, которое скорее мешало. Косуха тоже грела меня под плащом Макса, и это единственное, что не давало мне превратиться в ледышку. Я все ближе была к этому состоянию. Глядя на сестренку, радовалась за нее: хотя бы она защищена от холода и ветра. И все же спать без укрытия не стоило, и, наверно, без Макса – тоже.

Ближе к вечеру, когда он наконец-то остановился, мы смогли отдышаться и утолить жажду. Губы потрескались и саднили, отчего пить было неприятно. Горло жгло от теплой воды. Я хотела спросить, долго ли нам еще идти, но при попытке заговорить закашлялась, да так сильно, что не смогла остановиться. Усилившийся ветер гонял снежный вихрь, от которого стало только хуже. Только со второй попытки получилось попить и остановить кашель. Больше рагзговоривать я не пыталась.

Макс подошел вплотную, чтобы я его услышала.

– Снега становится меньше. Скоро идти станет легче. Как только сможем бежать – побежим. Здесь заканчивается снежный лес, мы на его границе.

Он забрал бутылку и, поймав мои руки, сжал их в своих, согревая. Пальцы покалывало от его тепла.. Я еле сдерживалась, чтобы не трястись, и постоянно шмыгала носом. Макс оценивающе посмотрел на меня, и, если это не было полубредовой галлюцинацией, в его глазах на миг отразилось сочувствие.

– Сможешь бежать?

Я утвердительно закивала, хотя сильно в этом сомневалась.

Он тоже нахмурился: видимо, не только я в это не верила.

– Как только пересечем линию волчьих земель, станет теплее.

К этому времени я успела прижаться к его плечу, грея то ли щеки, то ли ухо. Он медленно обнял меня. Даже сквозь плащ я чувствовала тепло его тела. Какое-то время мы так и стояли.

– Ами, – окликнул он меня. – Ты слышишь?

Все тело ныло, двигаться не хотелось.