Девять жизней

До свадьбы заживет! Хочешь, я тебя приемчикам обучу?

– Хочу, – нерешительно ответил Оза. – Но… я отца боюсь. Вот получу тройку, он опять меня бить будет.

– Больно?

– Я не боли боюсь, мне маму жалко. Она всегда заступается… Тогда он на нее…

– Он злой?

– Не-е-е-т! – решительно замотал головой Оза. – Только когда выпьет… А пьет – каждый день.

В воскресенье они с Озой, сложив капиталы, купили на толкучке чудесного голубя для Генки. Оза засунул голубка за пазуху и всю обратную дорогу пел.

Потом они долго ждали, когда Генка уйдет из сарая. Но Генка не выходил… Генка был счастлив, когда увидел у себя нового голубка, и Герман все ему рассказал. Генка отреагировал по-своему.

Мальчишки играли во дворе в казаков-разбойников, и когда из дома вышел Оза, Генка позвал его:

– Знаешь, Озик, ты – хороший парень. Дай лапу!

Потерявшись, Оза неловко пожал протянутую руку вчерашнего врага.

– Если кто-нибудь из вас хоть пальцем тронет его, будет иметь дело со мной.

Ясно?

Через месяц после того случая пьяный Пруль-старший жестоко избил сына и, повредив ему спинной мозг. Мальчишку отвезли в больницу, он выжил, но ноги отнялись. Отца посадили или он ушел из семьи, но во дворе его больше не видели.

Поначалу, когда Озу выписали из больницы, к нему ходил чуть ли не весь класс. Готовили уроки, рассказывали о новостях. Но постепенно этот поток «тимуровцев» схлынул. И только Герман остался с Озой. Они по-настоящему привязались друг к другу.

После школы Герка шел к Озе. Они вместе готовили уроки, что-нибудь мастерили, рисовали, читали. Герману приходилось переносить приятеля с кровати на диван или в коляску. Он был тогда удивительно легким. Иногда забегал Генка: он искренне жалел Озу, но не умел с ним разговаривать. Оза как будто даже забыл о болезни. Но, взрослея, снова стал тяжело переживать свой недуг. Потерял интерес к рисованию, сделался молчаливым, замкнутым. Однажды Герман сказал ему:

– Если ты хочешь плакаться, бог с тобой, плачь! Но я привык считать тебя своим другом, а не плаксой.

Не ищи во мне сострадания.

– Ну и уходи, не заплачу, – зло закричал Оза. – Ты полежи с мое. Покрутись без сна по ночам. К черту! Не хочу! Лучше подохнуть!

– Что ты городишь, дурак? – заорал Герман в ответ. – В тебе прорва таланта! Мне бы такие способности. Тебе надо учиться! Станешь настоящим художником, понимаешь?!

И хватит тебе вариться в собственном соку.