И счастие куда б ни повело…

Взяла и пожаловалась брату его Ивану Абрамовичу, генерал-поручику, другу Орловых, герою Наваринской битвы. Приютив Марью Алексеевну у себя в Суйде, тот дал жалобе ее законный ход…

Дело в ее пользу и закончилось. Сама императрица утвердила решение суда. Согласно оному незаконный брак деда расторгли, малолетнюю дочь Надежду Осиповну возвратили матери, бабке моей Марье Алексеевне, с назначением ей в приданое села Кобрино. Только она вскоре продала Кобрино и, последовав в Москву за отцом с матерью, купила в Подмосковье село Захарово, где до лицея я проводил каждое лето с сестрою Оленькой и братцем Левушкой.

А деда даже сослали в Михайловское, где и жил безвыездно до самой смерти. Так что, Наташа, я не первый ссыльный в собственной деревне, – засмеялся Пушкин.

– Я помню Post scriptum в твоей «Родословной», – Наташа прищурилась, вспоминая:

Решил Фиглярин, сидя дома,

Что черный дед мой Ганнибал

Был куплен за бутылку рома

И в руки шкиперу попал.

– И еще… – Наташа не дала говорить Пушкину, продолжила:

И был отец он Ганнибала,

Пред кем средь чесменских пучин

Громада кораблей вспылала

И пал впервые Наварин.

– Все верно, Наташенька, умница! Я только хочу добавить, что бабушка моя, Марья Алексеевна, – продолжил поэт, – была ума светлого и для своего времени образованная гораздо… Писала прекрасным русским языком, коим Антон Дельвиг восхищался… А на меня оказала влияние замечательное… Происходила по матери из рода Ржевских.

Бабушка очень дорожила родством сим… Любила вспоминать былые времена. А вот я тебя сейчас повеселю, – Пушкин обнял жену, тихо засмеялся. – Рассказывала бабка анекдот о дедушке своем, любимце Петра первого. Однажды заехал к нему царь поужинать. Подали любимый пирог монарха «Блинчатый», да тот не захотел чего-то его откушать. Убрали пирог со стола. На другой день дед велел подать пирог этот себе… И с ужасом обнаружил, что вместо изюма в пироге оказались тараканы, к которым Петр Великий чувствовал неизъяснимое отвращение…

– Какой кошмар! – Наташа невольно прижалась к мужу, ей было явно не по себе.

 – Ну и «повеселил».

– Представляешь, Ташка, что его недруги учудили? – Александр, успокаивая, погладил жену, как ребенка, по голове. – Подкупили повара в надежде, что царский любимец дорого за сию шутку заплатит.