Город-призрак

Он вспомнил железную руку, свой страх и мгновенно поменял тактику. Из напористого малого он вновь превратился в приторно льстивого раба.

– Я просто хотел узнать, как ты себя чувствуешь. Может, лекарство нужно какое? Ты скажи. Мы поможем.

– Самое лучшее для меня лекарство – это не видеть ваши физиономии. Твою и твоего начальника.

– А начальник тебе привет передает, – голос Мустафы звучал вкрадчиво. –Просил тебя прийти к нему.

– Куда к нему? В Вашу жлобскую контору? – Малик сам удивился вырвавшему слову.

Мустафа не стал переспрашивать, он и так не понимал больше половины из того, что говорил Малик Гафур.

– Нет, дорогой, он тебя приглашает в кафе рядом с твоим домом. Сегодня в три часа. Хочет поговорить.

– Хорошо, передай ему, что я приду.

Малик с облегчением закрыл за Мустафой дверь, невольно прислушиваясь к удаляющимся тяжелым шагам. Прошел в комнату. Опустился в старое продавленное кресло и погрузился в невеселые мысли. «И почему я задержался здесь, почему не последовал примеру стольких своих знакомых и друзей, твердивших в один голос, что необходимо уехать, оставить все, хорошее и плохое, в прошлом, в этом городе, и начать все заново где-нибудь подальше отсюда? Почему я цепляюсь, как за старые изношенные, но такие любимые штаны, за свою ушедшую в небытие жизнь? Нужно что-то менять.

Продолжать бороться с ветряными мельницами глупо и небезопасно». Малик встал, размялся, стряхнув с себя оцепенение, и взглянул на часы, стоявшие на буфете. Стрелки медленно продвигались вперед и через каких-нибудь пятнадцать минут достигнут срока, назначенного начальником Мустафы. Малик оделся, пригладил рукой еще густую шевелюру и напоследок взглянул в зеркало. Как всегда, остался недоволен своей долговязой и, как ему казалось, нескладной фигурой.

На улице весна вступила в свои права. У Малика немного кружилась голова, как это с ним происходило каждую весну, и он постоял, прежде чем подойти к кафе, в котором майор назначил ему свидание. Простенькое кафе, приобретшее в последнее время облик, схожий в чем-то с новым характером города.

Название кафе говорило само за себя: латинскими буквами было написано искаженное французское слово «Papilon». И рядом мерцающее изображение бабочки, чтобы люди, не говорящие на иностранных языках, смогли догадаться о значении вывески. Несмотря на время суток, не располагающее к шумному веселью, из кафе доносились громкие звуки музыки. Майор в одиночестве стоял под вывеской и внимательно изучал обстановку.